Размер шрифта
Маленький текст
Средний текст
Большой текст

Кино

Кадр из фильма «Роль»
Кадр из фильма «Роль»
moscowfilmfestival.ru

Фестиваль идет лесом

На ММКФ показали примерно половину из заявленных 364 фильмов

Владимир Лященко

На ММКФ показали примерно половину из анонсированных 364 фильмов, среди которых «Роль» Константина Лопушанского — один из наиболее вероятных претендентов на победу в основном конкурсе. К сожалению, состязание пользуется в нынешнем году ещё меньшей популярностью, чем в предыдущие.

Любой список фильмов для просмотра на ММКФ — предельное воплощение так называемой вкусовщины, когда в отсутствие общих ориентиров выбор не нуждается в обосновании. Конкурс не интересует почти никого, потому что с вероятностью 9 из 10 уже через месяц никто не вспомнит не то что его участников, но и победителя — если им, в той или иной мере скандально, не окажется российский фильм.

Вне конкурса есть пять-десять названий из программ более успешных фестивалей, проводящихся в Канне, Венеции, Берлине, Роттердаме, Локарно. Возможно, список можно продолжить. Их занесут в блокнот те, кому не повезло посетить выше перечисленные фестивали. Других общих мест нет: один предпочитает корейцев, другой пойдет смотреть на большом экране Бертолуччи, третий окажется на документальном кино про спасение природы при помощи секса.

В разнообразии вариантов нет никакой проблемы, кроме той, что описать фестиваль как целое становится решительно невозможно.

Это не фестиваль, а фестиваль фестивалей, девизом которого может служить название альманаха «У каждого свое кино», снятого для юбилейного 60-го Каннского кинофестиваля: сколько зрителей — столько и московских фестивалей, программы которых могут даже и не пересекаться. Такое возможно и на других смотрах, но там отклонение от магистральной линии — решение маргинальное, здесь — единственно разумное.

Так и получается, что за прошлогодней документалкой «Идите лесом» про группу порноактивистов от экологии может следовать снятое в 1972-м «Последнее танго в Париже» Бертолуччи, а за ними западногерманский фильм 1959 года «Собаки, вы хотите жить вечно?» Франка Висбара про гибель 6-й армии в Сталинградской битве. И где-то между — работы из конкурса короткого метра.

Этот набор вовсе даже неплох, но страшно необязателен.

Единственным обязательным пунктом программы (и то с оговорками) в итоге выглядит только новый фильм Константина Лопушанского «Роль»; если на чем-то останавливаться подробнее, то на нем.

И дело не в том, что он участвует в основном конкурсе ММКФ, а в том, что его присутствие в конкурсе объяснимо: это фильм российского режиссера, не слишком известного и не обласканного критиками, но определенно интересного. Лопушанский был ассистентом Андрея Тарковского на съемках «Сталкера» и последовательно отстаивал позиции авторского с философским уклоном кино о глобальных проблемах человечества. Шутка ли, что ни картина, то апокалиптическая притча: «Письма мертвого человека» (1986), «Посетитель музея» (1989), да и «Гадкие лебеди» (2006) в каком-то смысле тоже.

Новый фильм тоже в каком-то смысле получился про конец света, которым для героя оборачиваются послереволюционные годы первой половины XX века. В 1923 году в Выборге популярный русский актер Николай Евлахов (Максим Суханов) тревожит своим поведением жену Амалию (Мария Ярвенхельми):

отказывается ехать на гастроли, не берется за новые роли, старые бросает и тайком то поношенную шинель купит у контрабандистов, то краденый архив красного командира, то наган

— и только такой, который держали руки по ту сторону советской границы.

Как довольно быстро становится понятно, Евлахов одержим актерской сверхзадачей — сыграть жизнь реального человека в реальности. То есть не просто выдать себя за другого, но найти ключ к его судьбе, воплотить ее своим талантом и волей. Для этого герой облачается в ту самую шинель, кладет в карман тот самый наган и пробирается в зимнюю Советскую Россию, где его лицо оказывается лицом погибшего в годы Гражданской войны краскома Игната Плотникова.

Поначалу кажется, что Суханов играет примерно те же состояния потерянного человека, что и в «Орде» Андрея Прошкина, но затем в его блужданиях обнаруживается пластическая логика поиска. Так артист (и тот, которого играют, и тот, который играет) нащупывает органику своего персонажа, вживается в чужую судьбу, как в роль.

Это старомодное кино, в котором угадываются вольные или невольные подражания уже не Тарковскому, а Алексею Герману-старшему, но есть что-то завораживающее в том, как снег заносит людей и страну.

А когда на экране возникает стоящая посреди снегов полуразрушенная колокольня, в ней нельзя не узнать колокольню счастья из последнего фильма Алексея Балабанова «Я тоже хочу».

И, как у Балабанова, сквозь речь героев здесь пробиваются тревожно надломленные обороты, словно позаимствованные у Андрея Платонова. Видеть в каждом третьем интересном российском фильме язык этого писателя странно, это похоже на персональное наваждение. С другой стороны, лучшего языка для нашей катастрофы длиною в сто лет так и не изобрели.

Тут следовало бы объяснить, как это вписывается в картину фестиваля и к каким выводам подталкивает, но правда в том, что никак не вписывается; нет никакой картины. Есть только мельтешение картинок и ожидание зимы, чужие жизни и одна на всех колокольня.