Размер шрифта
Маленький текст
Средний текст
Большой текст

Арт и дизайн

Сергей Шутов

Родина из личных закромов

В ГЦСИ открылась выставка Сергея Шутова «Контейнеры, пакеты, цистерны, мемории»

Велимир Мойст

Первым событием Фестиваля коллекций современного искусства, который ГЦСИ традиционно проводит в августе, стала выставка Сергея Шутова «Контейнеры, пакеты, цистерны, мемории».

Умозрительное представление о художественной коллекции обычно сопряжено с громоздкостью, основательностью, финансовой затратностью. Азарт собирателя чреват обрастанием габаритными и дорогостоящими предметами искусства, которые призваны подчеркнуть статус или изысканный вкус владельца. Но в случае, когда роль коллекционера исполняет художник, правила игры существенно меняются. Пребывание внутри арт-процесса снимает многие условности, важные для сторонних собирателей. У художника иные амбиции, и его коллекция чаще всего служит продолжением собственного артистического образа.

Неудивительно, что публичное представление такого рода собраний нередко превращается в авторское высказывание, близкое по смыслу к персональной выставке.

Именно в этом жанре сделана экспозиция, где предъявлены документы и артефакты из коллекции Сергея Шутова — художника, исповедующего, по его собственным словам, «сияющий киберпанковский футуристический архаизм». Верный своим воззрениям на искусство, Шутов здесь не столько хвастает накопленными раритетами, сколько демонстрирует творческий метод обращения с материальной культурой. Ценностью для него обладают те предметы, которые связывают биографию с историей, и не имеет никакого значения, какова их рыночная стоимость и будто бы объективное «художественное качество». Из многолетнего архива извлечены газетные вырезки, старые открытки и фотографии, китчевые безделушки, которые на равных соседствуют на выставке с произведениями друзей Сергея Шутова и некоторыми документальными свидетельствами андеграундной арт-практики.

Дабы объединить этот прихотливый набор в единое целое, использован формат дощатых «информационных стендов», отчетливо напоминающих о традициях советской наглядной агитации. На подобных стендах могли размещаться школьные стенгазеты или фотографии передовиков производства, копии приказов по учреждению или самодельные плакаты, поздравляющие женщин с праздником 8 Марта. Дополнительное сходство с эстетикой времен развитого социализма придают выставке интерьеры мансарды Дома Поленова — старинного здания на Зоологической улице, с которого когда-то начинался очередной этап в истории ГЦСИ. Вообще-то это пространство давно не используется как выставочный зал, но для Шутова сделано исключение — надо полагать, еще и потому, что здешние стены с их казенной окраской как нельзя лучше подходят для демонстрации шутовских «контейнеров, пакетов, цистерн, меморий».

Разумеется, речь тут не идет о ностальгии по ушедшей эпохе — для этого Шутов слишком ироничен.

Но и об обличении ее речь тоже не идет. Когда газетная передовица с сообщением про полет Валентины Терешковой стыкуется с «визитной карточкой покупателя» (элегантный эвфемизм времен талонного распределения товаров), а надувные детские крокодилы соседствуют с бюстиком Ильича, сам собой снимается вопрос: на что же намекает владелец коллекции, на чью мельницу льет воду? Это всего лишь развернутый коллаж (и развернутая метафора) на тему исторических процессов, наложивших неизгладимый отпечаток на индивидуальное сознание. В данном случае — на сознание художника-нонконформиста, что определило изощренный, иногда парадоксальный выбор экспонатов.

Скажем, ерническое прошение от участников съемочной группы директору фильма «Здравствуй, мальчик Бананан» (так первоначально собирались назвать картину «Асса») — это архивный документ, имеющий касательство к биографии самого Сергея Шутова, артефакт весьма субъективного свойства, но с историей перестроечной культуры связанный непосредственным образом.

А вот таблички с надписями «открыто» и «закрыто» иллюстрируют уже коллективное восприятие советской действительности:

никому из рожденных в СССР не надо объяснять, почему эти предметы символизируют отнюдь не только особенности графического дизайна определенной эпохи. Свою архивную аппликацию художник выстраивает таким образом, что все экспонаты уравниваются в правах, обретая художественный смысл вне зависимости от их изначальной природы и функционального назначения. Безусловно, жест намеренный и хорошо продуманный. Показать, «из какого сора» вырастало альтернативное искусство, — это сродни тому, чтобы двигать то самое искусство дальше, из вчерашнего дня в сегодняшний.