Размер шрифта
Маленький текст
Средний текст
Большой текст

Арт и дизайн

В московском Гостином Дворе демонстрируется мегаполотно «Тысяча ангелов и одна картина» художника Лекима Ибрагимова
В московском Гостином Дворе демонстрируется мегаполотно «Тысяча ангелов и одна картина» художника Лекима Ибрагимова
Олег Бутов

Все ангелы на конце иглы

В московском Гостином Дворе демонстрируется мегаполотно «Тысяча ангелов и одна картина» художника Лекима Ибрагимова

Велимир Мойст

В московском Гостином Дворе демонстрируется мегаполотно «Тысяча ангелов и одна картина» ташкентского художника Лекима Ибрагимова. Произведение размером 66 на 8 м, вдохновленное арабскими сказками и персидским искусством, показывали в Москве всего три дня — затем оно продолжит мировое турне.

Размер всегда имеет значение, но не всегда удается понять, какое именно. Скажем, в искусстве очевидна разница между монументальным опусом и миниатюрой, однако невозможно дать оценку, что важнее для мировой культуры — маленькое или большое. Полным-полно примеров, когда масштабное произведение вызывает у публики недоуменную тоску, а крошечный рисунок рождает восторженную эмоцию.

Иначе говоря, сами по себе габариты еще ничего не гарантируют: секрет успеха кроется не в них.

Однако авторский замах на сверхкрупную художественную форму обычно подразумевает особую амбицию, выдает желание оставить такой след в истории, чтобы нельзя было не заметить.

Нынешнюю затею Лекима Ибрагимова, народного художника Узбекистана и почетного члена Российской академии художеств, заранее можно было счесть эдакой персональной утопией — не потому, что ее нельзя воплотить в жизнь, а потому, что она наверняка произведет не совсем тот эффект, на который рассчитывал автор.

Собрать в единую конструкцию тысячу живописных холстов типового размера 80 на 60 см хоть и сложно, но технически достижимо. Заставить же массового зрителя вычитать в гигантском полиптихе и принять близко к сердцу ту идею, которая двигала художником, практически нереально.

Тем более нереально, если учесть, что Леким Ибрагимов — живописец совершенно не попсовый по внутреннему складу и по манере. Еще в позднесоветское время его работами интересовалась интеллигентная московская аудитория;

он слыл тонким постмодернистом и в хорошем смысле космополитом, для которого не было идеологических рубежей между персидской миниатюрой, православной иконой и французским фовизмом.

Но плюсы рафинированности зачастую становятся минусами при хотя бы частичной смене жанра и амплуа.

В данном случае такая смена как раз и происходит: художник апеллирует не к отдельным ценителям искусства, а к широким народным массам.

Проект «Тысяча ангелов и одна картина» по своей установке — это шоу, почти площадное действо.

Например, в прошлом году полиптих демонстрировали в Праге прямо под открытом небом, что совершенно не вязалось с традициями показа живописи на холсте. Хотя автор и предусмотрел защиту своего опуса от воздействия наружного климата (в частности, использовал клеевые краски), все же сердца понимающих людей не могли не содрогнуться. В Москве, правда, созданы щадящие условия: композиция представлена под крышей Гостиного Двора. Но тоже не музей, прямо сказать. Через три дня после начала показа проект переедет в Ташкент, оттуда отправится в Китай, и уж где и в каком виде он будет предъявлен в Поднебесной — пока совсем неизвестно. Чуть ли не формат шапито.

Однако напомним, что Леким Ибрагимов все же не клоун и вообще не циркач. Его шоу из разряда изысканных и духоподъемных, пусть даже слегка light.

На протяжении пяти лет он в арендованном здании чайханы в Ташкенте делал эскизы, сколачивал подрамники и натягивал холсты, уточнял колориты и общую композицию.

Извел больше тонны красок, причем извел не наобум, а вполне осмысленно. В авторскую задачу входило создание монументального образа, сопрягающего восточную поэзию с отвлеченной религиозностью и попутно с европейским модернизмом. Пожалуй, утопичность замысла состоит ровно в том, что различные слои сегодняшней публики совершенно не склонны все это сопрягать. Для правоверных мусульман здешние сюжеты слишком фривольны (мусульмане, конечно, не против гурий в райском саду, но зачем же так подначивать?), для благочестивых христиан налицо смешение истинных признаков веры с ложными, для буддистов это вообще непонятно про что, поскольку буддизм не вполне религия, для атеистов — постмодернистская сказка насчет несуществующей вселенской гармонии.

В этом и дело, строго говоря: куски нашей планеты никак не могут сойтись во мнениях и не в состоянии ни о чем договориться.

Художник Леким Ибрагимов берет на себя миссию культурного посредника и заведомо проигрывает, потому что у него нет надежного алгоритма, как всех примирить. Тысяча ангелов, по одному на каждый модуль проекта, — это никчемный эстетский десант, ничуть не похожий на «войска дяди Васи». Мусульманские ангелы сотворены из огня и света. Кстати, в исламе каждому человеку полагается не один ангел-хранитель, а сразу два: они ведут учет добрых и злых дел. Но повлиять на расклады земной жизни они не могут, только регистрируют происходящее... А если копнуть глубже, то вся эта история по своему посылу вообще не очень мусульманская, поскольку Леким Ибрагимов базируется на довольно смутной и недоизученной эстетике центральноазиатских царств, где жизнь развивалась очень по-своему — не без влияния древних греков, древних индусов и древних китайцев.

Тогда был свой глобализм, и именно его художник пытается вбросить сегодня как разрешающий все важнейшие разногласия между людьми и религиями.

Увы, этот метод не работает: много всякого прочего поднакопилось за столетия. И хотя Ибрагимов приложил бесчисленные профессиональные старания (терракотовый фон с продуманными белыми кляксами и вкраплениями бирюзы с оттенками лилового выше всяких похвал), однако сверхзадача не решена.

Вероятно, людям разных народов это шоу нравится, но никакого ангельского вмешательства в их судьбы не происходит.

А когда не включаются сами собой утопические механизмы, на помощь приходят пиар-технологии. На презентации в Гостином Дворе были оглашены две якобы сенсационные новости. Во-первых, проект «Тысяча ангелов и одна картина» стал рекордсменом мира в части количества изображенных ангелов, что и неудивительно, памятуя о названии. Во-вторых, это мегаполотно обрело статус самой большой картины в мире, но только в номинации полотна «на хлопковой ткани с добавлением акриловых волокон». Номинация чрезвычайно смешная, поскольку на обычном льняном холсте создавались куда более масштабные произведения. Далеко ходить не надо: в Москве имеется музей-панорама «Бородинская битва», где представлено полотно Франца Рубо размером 115 на 15 м, написанное столетие назад.

Эта гонка за рекордами, не очень умная, говорит лишь о том, что живописцы, даже талантливые, ощущают себя загнанными в угол и готовы на публичные фейерверки и самоистязания ради сокровенных профессиональных позиций, которые проваливаются на глазах. На самом деле очень хочется, чтобы эти позиции не проваливались, а укреплялись, для чего много исторических предпосылок. Нужно искать и пробовать, но, пожалуй, все-таки не за счет количества, масштаба и объема. Если количество ангелов перейдет в качество — это как?