Размер шрифта
Маленький текст
Средний текст
Большой текст

Арт и дизайн

Альберт Эйнштейн
Братья Маркс
Гертруда Стайн
Голда Меир
Джордж Гершвин
Зигмунд Фрейд
Луис Брандейс
Мартин Бубер
Сара Бернар
Франц Кафка
Альберт Эйнштейн
Братья Маркс
Гертруда Стайн
Голда Меир
Джордж Гершвин
Зигмунд Фрейд
Луис Брандейс
Мартин Бубер
Сара Бернар
Франц Кафка
  • Альберт Эйнштейн
  • Братья Маркс
  • Гертруда Стайн
  • Голда Меир
  • Джордж Гершвин
  • Зигмунд Фрейд
  • Луис Брандейс
  • Мартин Бубер
  • Сара Бернар
  • Франц Кафка
1 10

Десять к одному

В Еврейском музее открылась выставка «Энди Уорхол: десять знаменитых евреев ХХ века»

Велимир Мойст

В Еврейском музее открылась выставка «Энди Уорхол: десять знаменитых евреев ХХ века», соединяющая портретные работы короля поп-арта с документальными материалами о жизни Зигмунда Фрейда, Сары Бернар, Альберта Эйнштейна, Франца Кафки и других исторических личностей.

Когда нью-йоркский галерист Рональд Фельдман в 1980 году подбивал Энди Уорхола создать портретную серию с персонажами из числа великих евреев, он подразумевал, что этот проект должен придать репутации художника некоторую фундаментальность. К тому времени Уорхол был уже давно и весьма популярен,

но его доверенный дистрибутор хотел превратить скандальную славу в устойчивое реноме классика современности.

Имеется подозрение, впрочем, что знатный поп-артист и без того был уверен в своем эпохальном влиянии на искусство ХХ века, однако за работу взялся не без увлечения. Незадолго до вернисажа в Еврейском музее Нью-Йорка он писал:

«Выставка должна быть простой, без прибамбасов, но мне кажется, что получится весело».

Предположения о том, что же имел в виду Уорхол под словом «весело», могут сейчас выдвинуть и посетители московской экспозиции. Вообще-то никакой особой игривости здесь не обнаруживается — правда, стоит учесть, что в Нью-Йорке 34 года назад были показаны по три варианта каждого портрета. Не исключено, что именно та полутиражная вариативность и забавляла автора.

В Москве все изображения представлены строго по одному: эта часть давнего арт-проекта принадлежит фонду предпринимателя из США Лена Блаватника.

Экспонаты, конечно, подлинные — в той степени, в какой манера позднего Уорхола может соотноситься с привычными понятиями об оригинале художественного произведения. Шелкографные принты на холсте, собственноручно и нарочито подправленные автором, — это и есть оригиналы, ничего «более подлинного» не существовало по определению.

Уорхол предпочитал конструировать подобные портреты на базе собственных поляроидных снимков, но в данном случае речь шла не о живых моделях, а о покойных личностях, поэтому художник работал с архивными фотографиями. Не сказать, чтобы это повлекло за собой какие-то радикальные перемены в уорхоловской эстетике, но все же вышло, пожалуй, чуть торжественнее и иконообразнее, чем с заказными портретами современников. Торжественнее — издалека, а

вблизи заметно, что чрезмерного пиетета перед историческими личностями художник тоже не испытывал.

Где-то вполне «нахально» манипулировал голубыми и розовыми колоритами, где-то совершенно намеренно промахивался с наложенными на лица контурами, где-то устраивал эквилибр из геометрии. Так что упомянутое словечко «весело» могло относиться и к этим вольностям.

Однако игра — не синоним издевки. Несмотря на звучавшие критические ноты, еврейское сообщество Нью-Йорка выставку 1980 года восприняло в целом благожелательно.

Нынешний московский показ тем более не предполагает вопросов и недоумений: перед публикой — в чистом виде хрестоматия.

Обсуждать выбор лиц для портретной галереи было бы тоже странно. Кого Уорхол включил, того и включил; это ведь не энциклопедия и не Доска почета, а почти спонтанная инициатива. Хотя нельзя не придраться к арифметике: строго говоря, знаменитых евреев здесь не десять, а двенадцать. На одном из портретов фигурируют братья Маркс — трое из прославленного комического квинтета. Нетрудно догадаться, что случилась путаница при переходе с английского на русский: уорхоловская серия называлась «Десять портретов знаменитых евреев ХХ века». Количество опусов может не совпадать с количеством персонажей, это само собой разумеется, но устроители почему-то не заметили разницы.

Зато они очень ответственно подошли к биографическим презентациям.

На обороте каждого стенда с портретом располагается мультимедийный мини-комплекс: тексты, объекты, фотографии, наушники, видеомониторы;

можно устремиться к познанию того, чем же интересны герои уорхоловских полотен. Например, услышать, как писательница Гертруда Стайн читает свое стихотворение «Если бы я сказала ему: Законченный портрет Пикассо». Или увидеть Сару Бернар в двухминутном киноэпизоде 1900 года «Дуэль Гамлета». Изучить наглядную схему мироустройства, предложенную философом-экзистенциалистом Мартином Бубером. Ознакомиться с факсимиле письма Франца Кафки к его деспотичному отцу. Насладиться звуками «Рапсодии в голубом» Джорджа Гершвина. Посмеяться над комедией «Утиный суп» тех же братьев Маркс. А заодно и вспомнить про становление государства Израиль: эту линию здесь поддерживают биографии Луиса Брандайса и Голды Меир.

Нынешний проект получился камерным, но обстоятельным.

Обстоятельным, но несколько бесцельным — своего рода эссе о том, что жили в ХХ веке разные выдающиеся евреи, потом они умерли, после смерти их изобразил на свой лад американский русин Энди Уорхол — и тоже умер.

Теперь по этому поводу создан временный мемориал со справочной информацией. Если у выставки и есть некая тонкая сверхидея, то уловить ее затруднительно. Условный девиз «каждому портрету — свой бэкграунд» звучит вроде бы весомо и актуально, однако на практике получается, что новейшие музейные технологии придавливают внятную концепцию. Мегабайтов много, занятных мыслей гораздо меньше, волнующих эмоций — совсем чуть-чуть.