Размер шрифта
Маленький текст
Средний текст
Большой текст

Кино

Кадр из фильма «Республика ШКИД»
Кадр из фильма «Интервенция»
Кадр из фильма «А был ли Каротин?»
Кадр из фильма «Возвращение броненосца»
Кадр из фильма «Республика ШКИД»
Кадр из фильма «Интервенция»
Кадр из фильма «А был ли Каротин?»
Кадр из фильма «Возвращение броненосца»
  • Кадр из фильма «Республика ШКИД»
  • Кадр из фильма «Интервенция»
  • Кадр из фильма «А был ли Каротин?»
  • Кадр из фильма «Возвращение броненосца»
1 5

Запрещенный интервент

Скончался режиссер Геннадий Полока

Отдел культуры

На 85-м году жизни скончался советский и российский режиссер, народный артист России Геннадий Полока, снявший фильмы «Республика ШКИД» и «Интервенция».

Геннадий Полока, пожалуй, самый «запрещенный» из советских киноклассиков — во всяком случае, в своем поколении. Мало кто сталкивался с такими сложностями, при этом оставаясь одним из самых уважаемых в профессиональной среде режиссеров — этот статус сохранялся за Полокой, даже когда он полностью лишился возможности снимать кино.

Полока родился в 1930 году, учился в школе-студии МХАТ, а в 1957-м закончил режиссерский факультет ВГИКа (мастерская Льва Кулешова и Александры Хохловой) и пришел работать на «Мосфильм». Проблемы у него начались уже на первом фильме — в Средней Азии он снимал кино о строительстве канала в пустыне, и рабочий материал для картины «Чайки над барханами» не понравился местному начальству. Дело Полоки разбиралось в Москве, на расширенном заседании Союза кинематографистов, а сам он был обвинен в уголовных преступлениях сразу по нескольким (и совершенно несусветным) статьям УК РСФСР.

И в том, и в другом случаях все закончилось нежданным триумфом: на заседании Иван Пырьев и другие советские классики признали Полоку «новым Эйзенштейном» и помогли с адвокатом, разметавшим обвинения за отсутствием состава преступления. Однако диссидентская репутация была заработана и сделала свое дело. Получить возможность снимать Геннадию Ивановичу было проблематично: приходилось переделывать чужие сценарии, иногда сниматься как актеру — под псевдонимом.

Именно так он и попал на съемки «Республики ШКИД».

Фильм о беспризорниках 1920-х Полока начинал делать как литературный раб, доводивший до ума сценарий, написанный писателем Леонидом Пантелеевым. Потом кто-то вспомнил, что Полока имеет режиссерское образование — и он стал постановщиком ленты. Несмотря на то что тот же Пантелеев был не очень доволен получившейся экранизацией, зрителям она понравилась и стала одним из лидеров проката 1967 года. А Полока получил возможность пробиться наконец к стабильной работе:

на волне успеха «Республики» киноначальство заставило режиссера взяться за фильм о революции — «Интервенцию» по пьесе Льва Славина.

«Имея дело с канонизированным жанром, я решил довести условность до предела. Получился авангард, этакое «антикино», — вспоминал режиссер, который считал получившуюся картину с Владимиром Высоцким, Валерием Золотухиным, Ефимом Копеляном и Сергеем Юрским программной. В итоге творческая смелость привела к тому, что фильм, который должен был укрепить репутацию Полоки, чуть было не похоронил его карьеру. Режиссера обвинили в том, что он в «недопустимой буржуазной форме» показал священное для каждого советского человека событие. Ему запретили снимать картины, а «Интервенцию» положили на полку — в кинотеатры она попала только через 20 лет, в конце 80-х.

В начале 70-х Полоке все-таки позволили реабилитироваться, поручив «проверенный» сценарий фильма «Один из нас», который рассказывал о противодействии советской контрразведки немецким шпионам перед Второй мировой войной. И снова режиссер снял не то, что планировалось.

«Я по сценарию «Один из нас», подчеркнуто документальному, снял весьма двусмысленный, иронический фильм.

Киноманы до сих пор считают его моей лучшей картиной», — рассказывал Полока в интервью «Совершенно секретно». Знакомые разведчики — Конон Молодый и Рудольф Абель — помочь режиссеру так и не смогли. Фильм хоть и выпустили в прокат, но безо всякой рекламы, а Полоке снова запретили работать по специальности — правда, не сразу.

В 1974 году он снял по сценарию Виктора Мережко комедию «Одиножды один» с Анатолием Папановым в главной роли. Но затем был лишен права снимать «как не сделавший выводы из своих идеологических заблуждений».

Впрочем, без работы он не остался — председатель Гостелерадио Сергей Лапин пригласил его на должность художественного руководителя студии музыкальных фильмов объединения «Экран», и Полока проработал там около пяти лет, тяготясь тем, что лишь руководит, а не снимает сам.

В начале 80-х Полока много работает на телевидении — снимает историю советского мезальянса «Мелодия на два голоса» в соавторстве с Александром Боголюбовым, вместе с Юрием Дубровиным ставит «Его отпуск» — производственную драму, из которой прорастает драма любовная. В 1984-м выходит первая после долгого перерыва кинокартина «Три процента риска» — но снова в соавторстве, с Владимиром Шределем.

Полноценное возвращение в кино состоялось лишь в перестроечном 1989 году с картиной «А был ли Каротин» — шпионский фильм о чекисте, под видом ученого проникающем на кораблестроительный завод.

Правда, это уже была эпоха совсем другого кино — Сергей Соловьев гремел с наконец вышедшей «Ассой» и вовсю работал над «Черной розой...», а Марк Захаров выпустил «Убить дракона». В 1996-м Полока снова вернулся к послереволюционной романтике — снял «Возвращение броненосца», посвященный 100-летию кинематографа фильм об Одессе 1920-х. А самой русской революции была посвящена его последняя картина «Око за око», вышедшая в 2010-м.

Как ни странно, в отличие от коллег-диссидентов, Полока никогда не жаловался ни на судьбу, ни на цензуру. Наоборот, кажется, был благодарен за то, что удалось сделать. При этом в новом времени режиссер, по его собственным словам, остался совершенно один — когда о том, с чем он пытался бороться в советском обществе, стало можно говорить прямо, он не изменил себе, превыше публицистической ценя правду художественную. Его последние картины не имели хорошей прокатной судьбы, зато в них безошибочно читается авторский взгляд и почерк, способность совмещать серьезный разговор с ироническим прищуром и эксцентрикой. В одном из последних интервью, данном «Российской газете», режиссер сказал: «Наверное, у меня украли больше, чем дарила судьба. Но тем не менее жизнь прекрасна. И искусство прекрасно. И когда я испытываю творческий подъем — это счастье».