Размер шрифта
Маленький текст
Средний текст
Большой текст

Арт и дизайн

Ростан Тавасиев. ЖГИ!
Ростан Тавасиев. ЖГИ!
Винзавод

Жгут и отчитываются

На «Винзаводе» прошел вечер вернисажей

Татьяна Сохарева

Новая абстракция, надгробная плита для федерального закона РФ о музейном фонде и музеях, меховой огонь: на «Винзаводе» прошел вечер вернисажей: «Газета.Ru» рассказывает о трех главных открывшихся выставках.

«ЖГИ!» Ростана Тавасиева в Pechersky Gallery

 Ростан Тавасиев. ЖГИ!
Ростан Тавасиев. ЖГИ!
Винзавод

Ростан Тавасиев — художник, пропагандирующий отношение к произведению искусства как к занятной и милой, но пустышке, — на этот раз «сжег», следуя собственному призыву, галерею Pechersky, разбросав плюшевые языки пламени по стенам, экспонатам и колоннам. Здесь, как на голландских натюрмортах, искусственно все: «горят» произведения, «пламя» механически переползает на бетонные блоки, прет из стен и перекидывается на разбросанные здесь же денежные купюры.

Судный день превращается в капустник в провинциальном театре, а адское пламя — в пучки рыжих ниток.

Однако декоративный меховой огонь не умножает, а отменяет все культурные, философские и религиозные наслоения.

Его выставка «Всё сложно…», номинированная в 2013 году на премию «Инновация», была шутливым гимном отчуждению: бесформенные плюшевые зверушки вели высокодуховные беседы в соцсетях, постили селфи и умножали количество розового шума и пустой болтовни в интернете. Основное действие проходило не столько в музее, сколько в фейсбуке.

Проект «ЖГИ!» написан тем же податливым языком, напоминающим школьную присказку-скороговорку, которая по природе своей отторгает многозначность.

Однако здесь уже не виртуальный мир, а реальность предстала в предельно бутафорском виде.


«Отчет о проделанной работе» Александра Повзнера в XL Gallery

 Александр Повзнер. Отчет о проделанной работе
Александр Повзнер. Отчет о проделанной работе
Винзавод

На нескольких стендах, превративших XL Gallery в подобие супермаркета, объекты Александра Повзнера дублируют живопись и тут же разрушают ее суть — выступают и синонимами произведений, и подделками под них. Другие работают за счет перевода в скульптурные формы бытового хлама — стульев, уличных объявлений с пометкой «Vazhno», перевернутой покрышки.

Или, например, текста федерального закона РФ о музейном фонде и музеях, представшего в виде треснутой надгробной плиты.

Почти каждая выставка Повзнера — одновременно рассказ о невозможности существования произведения как единицы и авантюрный роман о приключениях вещи. Раньше он уже высаживал скульптуры в цветочные горшки и мастерил зиккураты из пальчиковых батареек, исследуя игрушечную монументальность.

Гипсовые фигуры, которые соединил «Отчет о проделанной работе», кажется, отсылают к невзрачной советской античности, убогому миру вещей, способному дискредитировать любую великую идею.

 Александр Повзнер. Отчет о проделанной работе
Александр Повзнер. Отчет о проделанной работе
Винзавод

В «Отчете...» Повзнер превращает экспонаты в классические реди-мейды в духе утюга с иглами Мана Рея, то есть вещи ни на что не годные и растерявшие свою сущность. Он проверяет предмет на прочность визуальной бедностью, отдающей фабричным производством, и меняет его статус. С каждой метаморфозой вещь становится все более непрезентабельной, но при этом продолжает повторять себя в новых формах.

«Призрачное» Саши Пичушкина в галерее Osnova

 Саша Пичушкин. Призрачное
Саша Пичушкин. Призрачное
Винзавод

Саша Пичушкин работает с довольно скромным словарем выразительных средств. Иной раз рамой полотну служит бирюзовая каемка, пожирающая, как растворитель, наложенный по центру густой синий цвет. В другой картине рождается подобие цветочного орнамента, но появившееся как будто случайно и брошенное на полпути. Выставка в «Основе» — его первый персональный проект, который соединил формалистские опыты художника. Самыми интересными из них оказались

густо замазанные одним цветом холсты небольшого формата, напоминающие не то горную породу, не то диорамы неоэкспрессиониста Ансельма Кифера.

Работы в экспозиции хаотично разбросаны по стенам: кое-где они задраны под потолок, кое-где образуют пары-рифмы.

Для своих работ Пичушкин нарочно избирает язык, не пригодный для диалога. На его полотнах практически отсутствуют знаки материальной ориентации — они ничего не рассказывают и не утверждают. Их нужно рассматривать вблизи, отслеживая ритм сгущающихся ближе к центру мазков. Кажется, единственное, что по-настоящему занимает художника, — это сам факт жизни цвета и формы в пространстве, и не важно, картины ли, или галереи. Выставка же в целом оказывается манифестом простых форм в новых измерениях, которые не готовы общаться не только со зрителем, но и с автором.