Размер шрифта
Маленький текст
Средний текст
Большой текст

ТВ

Кадр из сериала «Теория Большого взрыва» («The Big Bang Theory»)
Кадр из сериала «Теория Большого взрыва» («The Big Bang Theory»)
Warner Bros. Television

«Менять мир юмором — это атаковать танк с помощью банана»

Чак Лорри рассказал «Газете.Ru» о работе над «Теорией Большого взрыва»

Сценарист и продюсер Чак Лорри рассказал «Газете.Ru» о новом сезоне «Теории Большого взрыва» и о своих новых сериалах — героями одного из них должны стать торговцы марихуаной, другого — один из главных персонажей «Теории...» Шелдон, только в возрасте девяти лет.

Сериал о жизни двух молодых гениев-физиков, Шелдона Купера и Леонарда Хофстедтера, приключениях астрофизика Раджеша Кутраппали и инженера Говарда Воловица, а также их подруги, актрисы и официантки Пенни, продюсер и сценарист Чак Лорри придумал вместе с коллегой Биллом Прэди в 2007 году. С тех пор телефильм — а точнее, ситком, снимающийся перед зрительным залом, — выдержал более десятка сезонов. Чак Лорри рассказал «Газете.Ru» о том, в какую сторону развивается самый научный из юмористических ситкомов и его авторы.

— Я знаю, что вы немного говорите по-русски. Это правда?

— (Говорит по-русски). Здравствуйте! Очень плохо, очень.

— Не волнуйтесь, будем говорить по-английски. Итак, недавно стало известно, что «Теорию Большого взрыва» продлили еще на два сезона — 11-й и 12-й. Вы могли представить, что у сериала будет такая долгая история, когда начинали?

— Когда мы начинали, то не могли подумать даже о том, что будет второй сезон, что уж говорить об 11-м и 12-м. Так что я безумно счастлив и благодарен, что все обернулось именно так.

— Чего нам ждать от новых серий? Десятый сезон закончился на том, что Шелдон наконец-то сделал предложение Эми, значит, новый начнется со свадьбы?

— Но ведь она еще не сказала «да», так что посмотрим, все может быть. Вообще к одиннадцатому году накопилось много еще не разрешенных проблем. Например, Кутраппали по-прежнему блуждает во мгле в поисках настоящей любви. Воловицу предстоит привыкнуть к роли мужа и отца. Да и отношения Пенни с Леонардом полны сложностей — они все-таки очень, очень разные люди.

— Как вы думаете, почему зрителям все еще интересно наблюдать за этими героями?

— Мне сложно говорить за зрителей, их очень много, и я не уверен, что имею право высказываться от их лица. Так что могу только предполагать. Мне кажется, все дело в героях и в актерах, которые их играют. Их жизнь на экране стала неотъемлемой частью жизни поклонников, люди переживают за персонажей, им интересно, что же с ними будет дальше, даже несмотря на то, что это все выдуманная история.

— Спустя столько времени нет ли у вас ощущения, что герои изменились до неузнаваемости и вы снимаете уже совсем другой сериал?

— Думаю, что эти изменения и являются причиной того, что сериал продержался десять лет и будет идти еще два года и все еще интересен публике. Каждую неделю мы, по сути, снимаем новое шоу. Персонажи развиваются, меняются. С другой стороны, в этом главная сложность работы. Не хочется потерять те прекрасные черты характеров, за которые зрители полюбили героев, но, если они останутся такими, какими были с самого начала, в какой-то момент пропадет интерес, станет попросту скучно за ними наблюдать.

Так что где-то посередине находится та магическая точка, в которой они меняются, растут, не теряя изначального обаяния.

— Как появилась идея спин-оффа «Молодой Шелдон»? Чем для вас интересен этот проект?

— Для меня это невероятная возможность — рассказать историю детства Шелдона. Историю его взросления в Техасе, с очень религиозной мамой, отцом — футбольным тренером, сестрой и братом — обычными, в сравнении с Шелдоном, детьми. Сам по себе интересен тот факт, что в такой семье родился столь удивительный ребенок. Как ему жилось в таком окружении и как семья принимала его, как взрослые родители и брат с сестрой, будучи еще детьми, реагировали на столь необычного и выдающегося мальчика?

Одним словом, много историй, которые предстоит рассказать, чтобы понять, почему юный Шелдон вырос в того Шелдона, которого мы все знаем.

— Сложно было найти исполнителя главной роли с учетом существования уже сложившегося образа Шелдона? И насколько юный Шелдон похож на взрослого?

— Мы объявили национальный кастинг, по всем Соединенным Штатам, отсмотрели сотни заявок и в итоге нашли замечательного мальчика, Иэна Армитеджа (актер снимался в роли Зигги Чапмена, сына героини Шейлин Вудли в мини-сериале «Большая маленькая ложь»«Газета.Ru»). На самом деле ему не нужно было знать и делать то, что делает исполнитель роли Шелдона Джим Парсонс в «Теории Большого взрыва». Потому что в девять лет герой по определению должен быть другим, более чувствительным, более наивным, чем во взрослом возрасте, — даже если речь о таком персонаже, как Шелдон.

— Иэн Армитедж смотрел оригинальное шоу? Было ли знакомство с «Теорией Большого взрыва» обязательным условием для съемок в «Молодом Шелдоне»?

— Конечно, он смотрел «Теорию Большого взрыва» и в курсе всех событий. К тому же Иэну очень повезло, что Джим Парсонс является исполнительным продюсером «Молодого Шелдона», а значит, присутствует на съемках и помогает ему.

— Сейчас вы в качестве продюсера работаете на четырьмя проектами: помимо уже идущих «Теории Большого взрыва» и «Мамаши», в этом году в эфире появятся «Молодой Шелдон» и «Раскосяченные». Как это вообще возможно?

— Это сложно, но очень весело. Все эти сериалы очень разные, абсолютно не похожи один на другой. Но их объединяет то, что в каждом — невероятные актерские составы, выдающиеся команды сценаристов. Что касается меня, то я стараюсь быть максимально полезным и одновременно не мешать людям делать их работу — надо уметь вовремя уйти с дороги.

— Вам лично нужно присутствовать на съемках?

— Что касается «Теории Большого взрыва», то к 11-му сезону шоу стало совершенно самостоятельным, хотя мне нравится быть его частью, так что я стараюсь присутствовать на съемках по мере возможностей. Это же очень весело! Каждый вторник мы снимаем серию перед живой аудиторией, и это невероятное развлечение. И до сих пор есть ощущение, что все происходит как в первый раз, то есть спустя 10 лет сериал все еще выглядит чем-то свежим и оригинальным.

— Насколько в этом случае вы контролируете процесс съемки? Допускаются ли, к примеру, импровизации, и как вы к этому относитесь?

— Импровизация не особо допустима, все очень подробно и детально прописано с точки зрения сценария. С другой стороны, у актеров, конечно, есть свой взгляд на персонажей, свой подход к материалу и к тем, кого они играют. Это необходимо, чтобы в каком-то смысле срастись с героем, сделать его своим. На мой взгляд, попытка контролировать абсолютно все неизбежно ведет к провалу.

— Расскажите про «Раскосяченных» — еще один ситком? Или нечто новое?

— Этот сериал удивит многих, я думаю. Мне кажется, он получился безумным, но при этом совершенно великолепным. Одну из главных ролей играет Кэти Бейтс («Мизери», «Долорес Клейборн», «Титаник»), что само по себе не нуждается в лишних комментариях.

Ее героиня вместе с помощниками, в том числе вместе с сыном, выращивает марихуану и, будучи адвокатом, всю дорогу борется за ее легализацию и надеется однажды открыть специализированный магазин.

Благодаря моему соавтору Дэвиду Джавербауму шоу, как мне кажется, станет совершенно новым словом в жанре «ситком». Мы снимаем «Раскосяченных» в студии перед живой аудиторией, так же как и все мои сериалы, но в остальном это абсолютно другая история — новый подход к хорошо знакомому жанру. Сериал будет постоянно удивлять зрителя нетрадиционным взглядом на комедию положений.

— В ваших шоу совсем нет политики, хотя сами вы в традиционных «карточках», которые появляются после каждой серии в ваших шоу, нередко высказываетесь на злобу дня, шутите, например, про Трампа. Почему этого не делают ваши герои?

— Я не хочу, чтобы мои сериалы застревали во времени, стараюсь, чтобы они не были привязаны к какой-то конкретной эпохе. Мне кажется, что если вы посмотрите «Теорию Большого взрыва» через десять лет, она будет такой же актуальной и понятной, в ней не будет бесконечных привязок и отсылок к настоящему времени, так что можно будет получить такое же наслаждение, как сейчас, надеюсь. Я именно так отношусь к комедии в целом. Слишком много всего происходит в мире, все слишком быстро меняется, и если телевизионные шоу будут постоянно отзываться на реальные события, то их будет тяжело смотреть в будущем.

— Разве юмор не может влиять на ситуацию в мире, не является своего рода оружием против несправедливости и недостатков общества?

— Если это и оружие, то очень слабое. Пытаться изменить мир юмором — это как атаковать танк с помощью банана.