Слушать новости
Размер шрифта
Маленький текст
Средний текст
Большой текст

«Газета.Ru»

«Академия наук кому-то очень мешает»

В редакции «Газеты.Ru» завершилось онлайн-интервью с председателем комиссии РАН по борьбе с лженаукой и фальсификацией научных исследований Эдуардом Кругляковым. Он рассказал о проверках академиками деятельности «изобретателя» Виктора Петрика, о том, какие еще деятели лженауки есть в стране и о состоянии науки в России в целом.

Вопросы с ответами Все вопросы

— Здравствуйте, Эдуард Павлович! // «Газета.Ru»

— Добрый день

— Здравствуйте. Скажите, пожалуйста, что вы лично думаете по поводу скандала вокруг фильтра Петрика и о самом изобретателе? Насколько на вас «надавливает» власть? // Елена

— Что я могу думать по поводу господина Петрика? Вообще говоря, созданная в РАН комиссия совместная с химиками и физиками под председательством академика Тартаковского опубликовала свое заключение по этому поводу. Если бы я был председателем этой комиссии, я бы немножко жестче сформулировал содержание заключения. Однако же даже то, что там содержится, в основном сформулировано четко. Первое: деятельность Петрика к науке отношения не имеет, она имеет отношение к изобретательству и к бизнесу. Я вообще хотел бы, чтобы там и изобретательства не было, но, тем не менее, большинством было решено, что надо вставить это слово. Почему я так считаю? Потому что за Петриком водится около ста патентов, однако же, если внимательно посмотреть на их содержание, то все это перепевы уже известных физических и химических явлений. Вообще говоря, в СССР патенты на эти изобретения он бы не получил. Могу несколько слов в качестве пояснения привести. Есть, скажем, так называемые люминофоры, которые сейчас используют для меток на ценных бумагах, банкнотах и т.д. История открытия этих люминофоров восходит к 1946 году, когда по просьбе президента АН СССР С.И.Вавилова Л.Д.Ландау сделал первые оценки возможности или невозможности получения т. н. антистоксовой люминесценции. Ландау такие оценки сделал и из термодинамических соображений показал, что да, это возможно, и даже привел оценку интенсивности. 20 лет спустя членом-корреспондентом АН СССР П.П.Феофиловым из Государственного оптического института совместно с соавтором, молодым В.В.Овсянкиным, если мне память не изменяет, впервые было обнаружено это явление экспериментально. Они опубликовали довольно много работ у нас и за рубежом, и некоторое время спустя им был присужден диплом об открытии № 166 по СССР за 1966 г. Тогда кроме авторских свидетельств выдавали еще диплом об открытии,- более почетная вещь. После этого никакие патенты брать невозможно, все это дело покрыто статьями, опубликованными в печати. Тем не менее, господин Петрик получил несколько патентов во времена нового государства в России. Но должен заметить, что даже в новой России, несмотря на наличие патентов, когда Петрик попытался через суд получить с Гознака с каждой выпущенной купюры 1 процент, - совершенно сумасшедшие деньги, в иске ему было отказано, потому что есть публикации от 1946 и 1966 года. Тем не менее патент у него есть. Многие его патенты можно оспорить. Но наш Роспатент щедро раздает патенты налево и направо — платите деньги. Это что касается самого Петрика. На меня власть никакого давления по этой части не оказывала. Если не считать, в общем-то, бестактного заявления Грызлова по поводу мракобесия в АН и особенно в нашей комиссии по борьбе с лженаукой. Я ему дал, по-моему, исчерпывающий ответ. Сейчас на сайте АН вывешен бюллетень № 7 «В защиту науки», и в этом бюллетене есть моя вводная статья, где я прокомментировал высказывания господина Грызлова, все комментарии расписаны. Кроме этих нелепых заявлений господина Грызлова, больше ничего не происходило, никакого давления на меня не было.

— Уважаемый Эдуард Кругляков, можно ли узнать, оказывают ли президент и премьер-министр России какую-либо поддержку в вашей деятельности? На чьей они стороне и в курсе ли дела вообще?

— Заранее спасибо. // Арсений

— То, что они в курсе дела, это можно сказать. Что касается какой-либо поддержки, то официально я ничего по этому поводу сказать не могу. Однако должен заметить, что комиссия получает различные проекты самых разных людей, которые приходят в адрес президента, правительства страны, в Совет федерации, Госдуму, представителям президента, губернаторам. И из всех этих органов комиссия получает эти проекты, должна их прокомментировать и отправить обратно. Из администрации президента и правительства мы получали немало проектов. Но, надо сказать, проекты специфические. К нам, в общем-то, не приходят проекты, которые заслуживают положительной оценки. В основном это проекты сомнительного свойства. Но, тем не менее, приходится приглашать экспертов довольно высокой квалификации по самым разным областям знаний. Был у меня случай, когда пришлось сформировать команду из 10 ученых высокой квалификации из разных областей науки: несколько академиков, физики ядерщики, механики, представители других направлений науки, поскольку один плодовитый автор представил в адрес президента Путина сразу, если мне память не изменяет, восемь самых разных предложений. Что удивительно, он ссылался исходно на некие разработки ученых. Пришлось для начала опровергать эти разработки, потому что все, что там было написано, мы знали. Нужно было только объяснить, почему автор данных предложений заблуждается. Был, например, такой случай: при бомбардировке металлических пластин быстрыми частицами для моделирования поведения метеоритов, попадающих в космический корабль, обнаружилось, что некоторые песчинки застревают на расстоянии 1–2 микрона от поверхности, а есть частицы, которые проникают почти на 200 микрон. Этот эффект был открыт советским ученым Ушеренко в 80-х гг. минувшего столетия. Эффект довольно неожиданный, поэтому он неоднократно проверялся другими исследователями. Ссылаясь на эффект Ушеренко, автор восьми проектов утверждал, что глубокое проникновение песчинок в металл можно объяснить извлечением энергии из вакуума. Стало быть, на этой энергии можно строить «вакуумную» энергетику. Пришлось объяснить этому автору, что извлечение энергии из вакуума невозможно, а глубокое проникновение отдельных частиц имеет вполне естественное объяснение. Поскольку в металле имеются микротрещины, то, если частица попадает в створ микротрещины, она по этому каналу может действительно глубоко проникнуть. Теория этого явления давно построена и опубликована. Это один пример, он показывает, сколько работы осуществляет комиссия в закрытом режиме, когда наши заключения не обнародуются, а посылаются обратно в адрес соответствующих властных структур.

— Господин Кругляков, каковы источники финансирования комиссии РАН по борьбе с лженаукой? Имеется ли в бюджете РАН отдельная статья на финансирование комиссии и каков ее размер? // Андрей

— Эдуард Павлович! Правда ли, что за свою деятельность в комиссии по лженауке вы не получаете ни копейки? Успеваете ли вы при этом заниматься наукой, ведь столько мракобесов и деятелей лженауки развелось в последнее время! // Сергей

— Чистая правда, что я абсолютно ничего не получаю, как и подавляющее большинство членов комиссии. Никакой статьи в академии наук по этому поводу нет. Есть незначительные доплаты двух членов комиссии, которые ведут большую техническую работу по подготовке и изданию наших сборников, и т. д. Они получают весьма незначительную доплату. Я думаю, что не навру, если скажу, что на двоих они получают около пяти тысяч в месяц. Это, если хотите, корректорская, редакторская работа и так далее. Это все, больше никаких средств комиссия не получает. Недавно один из депутатов Госдумы размахнулся расследовать коррупционную составляющую доходов членов комиссии. По-видимому, он даже представить себе не может, что полезную для общества работу можно выполнять на общественных началах. Что ж, если ему хочется, пусть расследует. Только, увы, ничего не найдет….

— Действительно, эта деятельность занимает много времени. Но, тем не менее, сегодня ситуация много проще, чем в начале нашей работы. Дело в том, что когда по инициативе покойного академика Гинзбурга эта комиссия создавалась, то я только дал согласие участвовать в работе комиссии, когда мне Ю.С.Осипов это предложил. Все дальнейшее было без моего участия. Состав был определен в 12 человек, и не я их отбирал. И председателем меня назначили без моего согласия. Недавно мы расширили комиссию примерно до 40 человек. Это означает, что практически в каждом городе, где имеется академическая наука, есть наш представитель. Это сильно облегчило нашу работу, мы успеваем реагировать на многие события, происшедшие непосредственно в окрестностях данного города. А что касается моей научной деятельности, я до сих пор занимаюсь наукой, являюсь руководителем научной школы по физике плазмы по управляемому термоядерному синтезу. Я бы сказал, у нас есть свое лицо, есть свое оригинальное направление, которое вызывает в мире все больший интерес. 5 июля в Новосибирске начнется 8-я Международная конференция по удержанию плазмы в открытых магнитных системах. Мы были основоположниками этой конференции, а сегодня это уже 8-я, и круг участников разрастается. Если на предыдущих конференциях американцы практически не участвовали, дело в том, что довольно давно они расстались абсолютно со всеми системами удержания, кроме токамаков. В последнее время они осознали, что совершили большую ошибку: в конце года они меня пригласили к себе на небольшой симпозиум, где очень внимательно обсуждали нашу деятельность в Новосибирске. И очень высоко ее оценили. На предстоящую конференцию к нам приезжают впервые около 15 американцев. Так что научной деятельностью я продолжаю заниматься. Хочу добавить, что до сих пор доклады на конференции и статьи в научные журналы пишу сам.

— Что же касается «лженаучной» деятельности, занимаюсь ею в свободное от работы время. К сожалению, все это приводит к тому, что выходных у меня просто нет.

— Эдуард Павлович! Деятельность вашей «антилженаучной» комиссии, если честно признаться, не видна. Бюллетени, выходящие раз в год, мягко говоря, малозаметны. В то же время сейчас на подъеме журнальный «научпоп» — может, есть смысл сотрудничать с ними? Да, публикации придется «гламуризировать», подгоняя под стиль читательской аудитории, но, с другой стороны, охватываемая аудитория растет на порядки. // Александр

— В стране много людей, которые были бы готовы оказывать комиссии по борьбе с лженаукой конкретную помощь: - по сбору и систематизации информации о лжеученых, - по мониторингу СМИ на предмет лженауки и противодействия ей, - по ведению официального сайта комиссии, - по исследованию распространения лженаучных представлений в обществе, - по разработке методических пособий для разных категорий лиц, сталкивающихся с лженаукой (для предпринимателей, для чиновников, для пациентов и т. п.).

— Такой объем работы физически не потянуть академической комиссии.

— Почему комиссия не пытается и не хочет стать координатором общественного противодействия лженауке? Почему комиссия не ищет помощи добровольцев и отказывается ее принять, когда ее предлагают? Я точно знаю, что добровольцы предлагали создать сайт для КБЛ, но не получили ответа. // Александр

— Во-первых, добровольцев мы многих привлекаем, не соответствует действительности, что мы от всех изолированы. Что касается сайта. Вы знаете, я опасаюсь сайта, который я не смогу контролировать. Поэтому, если это действительно будут люди, которых я знаю, знаю их публикации и так далее, ради бога, можно договариваться. Я опасаюсь, что его можно будет использовать в других целях, это меня не устраивает. И, кстати, с клубом научных журналистов у нас хороший контакт, я многих знаю, ко мне приезжали, записывали передачи, вывешивали у себя, мы общаемся по электронной почте, иногда созваниваемся, некоторые публикации клуба мы помещали в наших бюллетенях. Кстати, хочу внести поправку: бюллетени «В защиту науки» выходят два раза в год.

— Содержание каждого бюллетеня я читаю как главный редактор, через меня все проходит. Я не думаю, что они малозаметны, потому что я получаю огромное количество писем по поводу бюллетеней. Думаю, что автор немного заблуждается.

— Что касается научпопа. Да будет вам известно, что силами комиссии издаются научно-популярные книжки. Правда, не силами всей комиссии, а только той ее части, которая находится в Сибирском отделении. Мы издаем книги научно-популярного жанра. Изданы 14 книг, примерно в год три. К сожалению, за прошлый год не издано ни одной — не по нашей вине. Есть рукописи, но ситуация с финансированием выглядит так, что мы оказываемся если не преступниками, то, во всяком случае, грубыми нарушителями закона. Финансовая проверка сформулировала, что издание научно-популярных книг –это нецелевое использование бюджетных средств.

— В уставе академии наук есть специальный пункт о том, что академия обязана заниматься научной популяризацией, изданием соответствующих книг, принимать участие в СМИ для объяснения того, что такое наука, каковы ее достижения и т. д. В рамках устава все правильно, и мы имеем на это право, и, тем не менее, в начале прошлого года наш главбух едва не схватил инфаркт, потому что его таскали по разным инстанциям. До сих пор проблема издания книг не решена.. У меня лежали 4 рукописи, одну забрали и издали в Москве. Я считаю, что это полный идиотизм, однако вот такова жизнь. Есть контролирующие органы, которые нашли, где, по-видимому, могут красть.

— Известно ли вам, что Петрик недавно начал преследование честных журналистов, обличавших его деятельность? Не боитесь ли вы стать следующей жертвой атаки Петрика? И что вы посоветуете журналистам, которым затыкают рот судебными преследованиями? // Антон

— Уважаемый академик, ответьте, пожалуйста, на комментарии Виктора Петрика в его ЖЖ по поводу вашего заключения. // Петр

— Здравствуйте, вчера был дан ответ Петрика на ваше заключение. Прокомментируйте это все подробно. А вообще, такие вещи должны выясняться в научных беседах с автором изобретения. // Петр

— Ну, конечно, самый кровожадный во всей этой компании академик Кругляков. И Петрик ему тоже угрожает судебным преследованием. Что я могу сказать? Если журналисты в чем-то виноваты, если они сильно искажают суть дела, то тогда им нужно отвечать. Я следил за высказываниями журналистов, я никакой крамолы не нахожу. Первой жертвой был С.В.Финаев, редактор журнала «Водоснабжение и канализация», если мне память не изменяет. Суд не состоялся, отклонили притязания Петрика. Сейчас Петрик подал в суд на три газеты — «Новая газета», «Комсомолка» и «Росбалт». Здесь что-то будет, но бояться нечего. Как я понимаю, ничего крамольного они не писали. Поэтому надо выяснять истину в суде. Думаю, что объективный суд будет на стороне журналистов. Апофеозом этого дела будет процесс против академиков Александрова, Захарова и Круглякова. Могу повторить, что любой объективный суд будет не в пользу Петрика.

— Петрик настолько много писал, что я даже затрудняюсь сказать, на что отвечать. Дело в том, что комиссия подготовила краткое заключение из двух с половиной страниц, а потом там были приложения. К науке это никакого отношения не имеет. Это четкое утверждение всех членов комиссии. Деятельность Петрика относится к сфере бизнеса и изобретательства. Теперь там есть еще одно принципиальное заключение: Петрик ведь проповедовал, что он создал уникальные фильтры на основе нанотехнологий — УСВР. Если это фильтры на основе нанотехнологий, то у нас существует в стране четкий порядок. Он введен в связи с тем что наночастицы в организме человека могут оказаться опасными для здоровья, данных по этой части мало, но уже известны случаи онкологических заболеваний разных расстройств и так далее. Петрик с помощью господина Грызлова внедрил эти фильтры в Новгородской области, в детских учреждениях, не имея на руках разрешения главного санитарного врача Онищенко. Между тем, если он даже сам утверждает, что там наночастицы, он должен был получать разрешение у главного санврача. Кроме того, есть прямое испытание материала УСВР, которое проведено по заказу «СПб-Водоканала» в Московском институте экологии человека и окружающей среды. Испытания неутешительные. Дело в том, что последние стадии испытания проводят с использованием маленьких рачков дафний, - они любят чистую воду. Когда их поместили просто в водопроводную воду, а эксперимент продолжался 96 часов, то рачки остались после этой серии экспериментов живы-здоровы. А вот когда воду пропустили через нанофильтры Петрика, то рачки подохли через 10–15 минут. Уже это должно было остановить инициаторов аферы, однако не остановило. Кстати говоря, по этому поводу «СПб-Водоканал» пытался судиться с Финаевым. Вроде бы они забрали свой иск. Вообще само по себе то обстоятельство, что почти три года «СПб-Водоканал» скрывал результаты этих испытаний, о чем-то говорит.

— Эдуард Павлович, прокомментируйте, пожалуйста, новость: «Председатель нижней палаты российского парламента Борис Грызлов ожидает, что законопроект о внедрении в России программы «Чистая вода», осуществляемой при участии ВИКТОРА ПЕТРИКА, будет принят к июлю». // Борис

— Эдуард Павлович! Все мы понимаем, что ни ваша комиссия, ни общественное мнение не смогут бороться с Петриком и миллионными государственными вложениями в его проЖекты, если за ним будут стоять высокопоставленные «соавторы». Ваше мнение: как можно бороться против этой «Чистой воды», вместе с которой будут утекать государственные деньги, если за этих фильтрах стоит логотип ЕР? Что еще надо, чтобы прикрыть этот проЖект, если уже и газеты пишут, и академики выводы сделали, а воз и ныне там? А г-н Грызлов откровенно смеется над нами? // Eugenedoom

— Что я могу сказать? Я не согласен с тем, что общественное влияние на эти процессы ничего не означает. Ведь все-таки дело с «Чистой водой» остановили. Я вам напомню, что цена вопроса была 15 трлн рублей, по словам самого Грызлова. Недавно эта сумма усохла до 165 млрд — разница почти в 100 раз. Это что, не следствие выступления общественности? Теперь, господин Грызлов не один, ведь есть еще несколько действующих лиц. В частности, лидер СР Миронов в свое время заявил, что через СФ этот закон не пройдет. Насколько мне известно, Жуков сказал, что не подпишет это постановление правительства. Это тоже, по-моему, влияние общественности.

— Петрик «ваял» в соавторстве. Есть ли состав преступления в действиях Б. Грызлова, а именно злоупотребление служебным положением? Каков личный вклад Б. Грызлова, позволившего стать ему соавтором, в «изобретении»? // Vladimirkox

— По первой части вопроса могу сказать, что я не юрист, поэтому оценить состав преступления не берусь. Что же касается второй части вопроса, какова роль Грызлова в патенте, то я могу сказать, что на самом деле, если вы внимательно смотрели на патент, могли заметить, что Грызлов и Петрик являются патентообладатеями, но не авторами патента. Просто приобрели патент, так надо понимать. Хотя господин Грызлов где-то говорил, что в свободное время любит заниматься наукой. Поэтому поводу я могу заметить, что общественной деятельностью в свободное от работы время заниматься можно, наукой в свободное от работы время заниматься нельзя, она требует полной отдачи.

— Глубокоуважаемый Эдуард Павлович, считаете ли вы нормальным, что вице-президент РАН С. М. Алдошин, самый высокопоставленный из группы академиков, публично одобривших деятельность Петрика, а потом заявивший, что он «пошутил», является председателем комиссии РАН по оценке научной результативности академических институтов? Чего будут стоить заключения комиссии с таким председателем?

— Спасибо. // М. С. Гельфанд, д. б. н., профессор

— Скажите, пожалуйста, следовало ли группе ваших коллег по РАН (во главе с Алдошиным), хвалившим Петрика во время посещения его «лаборатории», подать в отставку со своих академических постов? (Чтобы не продолжать позорить РАН, например.) // reg

— Вряд ли вы и Е. Б. Александров, входившие в состав комиссии Тартаковского, удовлетворены слишком мягким характером ее заключения по Петрику. Почему бы вам не опубликовать свое особое мнение? // Геннадий

— Вы знаете, к сожалению или к счастью, не знаю как лучше сказать, я ни с одним из этих членов академии, которые побывали у Петрика, не общался и не могу себе представить, с чем связано высказывание этих людей о Петрике. Из картинок, которые я видел, трудно сказать, что это была шутка, хотя черт его знает. Поэтому мне кажется, что такого рода вопросы лучше задавать напрямую академикам, посетившим Петрика. Я не знаю, что происходило, почему они так высказывались, не берусь судить и не хочу.

— Вы поймите, что на самом деле один Алдошин ничего делать не может, поэтому я не вижу здесь никаких страшных последствий того, что он является председателем комиссии. Разные люди по-разному могут себя вести. Я бы, попав в подобную ситуацию, мог бы подать в отставку. А пойдет ли он на это...

— Правда, что на общем собрании РАН вопрос Петрика так и не поднимался? Правильно ли это, как вы считаете? Спасибо! // Иван

— Да, это правда. Вопрос не поднимался. Его невозможно было даже поднять, потому что дискуссии фактически не было и время собрания было крайне ограничено. Тем более что появился премьер В.В.Путин и выступил с докладом. Кроме того, потом еще после доклада Ю.С.Осипова В.В.Путин выступил с комментариями. Президент РАН, выступивший после премьера, с одной стороны, изложил достижения нашего сообщества за прошедший 2009 год и довольно много времени посвятил полемике с премьер-министром. Я бы сказал так, что точки зрения на дальнейшее у президента академии наук и у премьер-министра кое в чем расходятся.

— Почему господа академики встали, когда г-н Путин появился на их нынешнем годичном собрании? // Ю. Зеленецкий

— Уважаемый Эдуард Павлович! Я почитал выступление ВВП на общем собрании РАН. Не кажется ли вам, что нынешнее российское руководство не совсем верно, мягко говоря, понимает, что такое современная наука, хотя при этом выносит суждения космического масштаба? // бывший

— Что даст академии наук выступление Путина? Заработает ли наконец программа по обеспечению молодых ученых жильем? // Семен Слепцов (Новосибирск)

— Эдуард Павлович, прокомментируйте, пожалуйста, выступление Путина на общем собрании РАН. // Юрий О.

— Давайте тогда с конца и начнем. Вообще говоря, во всех цивилизованных государствах, когда встречают руководителя государства, встают. Это было и в американском сенате, когда там появился Обама. Я в этом ничего страшного не вижу.

— Теперь что касается разного понимания сути науки. Да, я считаю, что есть разночтения в понимании. И, на мой взгляд, точка зрения президента академии наук Осипова существенно ближе к действительности, нежели точка зрения Владимира Владимировича. Что я имею в виду? Путин сказал, что не нужно размазывать все тонким слоем, а надо выбрать какие-то мощные направления, наиболее перспективные, и туда вложиться. Во-первых, хочу заметить, что этот слой настолько тонкий, что смешно о нем разговаривать. Как выглядит бюджет академии наук? Действительно, в последние годы зарплата ученых, кстати, не только ученых, а и инженеров академии поднялась весьма значительно. Сейчас говорят о 30 тыс. рублей в месяц. РАН получает дополнительно средства на оплату коммунальных расходов — тепло, вода, канализация, электричество. Так вот, если это убрать, то остается весьма незначительная прослойка. И в этом вся беда науки, и, на мой взгляд, в этом у нас и есть большие расхождения с руководством страны. Ибо зарплата нужна для того, чтобы жить, не умереть с голоду и так далее. А чтобы работать, необходимо покупать новые приборы, оборудование, материалы, реактивы, для биологов -мышей — дорого стоят, между прочим. На это денег нет. Получается идиотская ситуация. Можно ничего не делать, и тогда не потребуются дополнительные расходы. А если вы очень хотите заниматься наукой, нужны дополнительные ресурсы, которых нет. Ну хорошо, вот Институт ядерной физики, где я работаю, может себе дополнительно зарабатывать. Мы зарабатываем по разным контрактам, мы можем производить некие вещи, полезные для научных лабораторий всего мира — США, Японии, Кореи, европейских стран. Мы делаем нечто, что умеем делать лучше всех в мире, и продаем. А вот вырученные деньги мы не по карманам рассовываем, а пускаем на то, чтобы достроить установки, например, или оснастить их всем необходимым. У нас есть производственная база, если хотите, просто завод. Мы на этом заводе все свои установки строили всегда. И кое-что еще умеем делать дополнительно. Не все же так живут, как ИЯФ. А теперь возьмите другие институты, которые не имеют такой возможности. Что им делать? Если понимать буквально, что есть слабые институты, а есть сильные институты, что отсюда следует? Можно понимать так: давайте мы задушим слабых, а тогда сильным достанется больше. Во-первых, им мало достанется. Тут я с Осиповым согласен. Кстати, это было бы в нашу пользу: ИЯФ все же не слабый институт. Хотел бы заметить, что когда имеешь дело с фундаментальной наукой, при таком подходе легко просчитаться.

— Давайте по физике посмотрим: начало XX века. Физика как наука была фактически завершена к началу XX века. А потом вдруг появляется теория относительности, потом возникает квантовая механика. И оказалось, что физика-то еще очень богата и все нужно начинать сначала. Вот представим себе, что тогда сочли бы, что все, наука завершена, физикой заниматься больше не надо: слабое это направление…

— Напомню еще один любопытный факт. В начале 50-х гг бытовало мнение, что оптика как наука полностью завершена. Будучи студентом физтеха, в 1955-58 годах, я работал на практике в ФИАНе. На моих глазах происходило становление молекулярных генераторов и усилителей. Вообще-то это была радиофизика, но от взаимодействия с оптикой возникли лазеры, потом для лазеров появляются волоконные световоды, а на них сейчас линии связи делают, без них Интернет не мыслим. А еще появились у нас системы типа GPS и ГЛОНАСС, это тоже имеет прямое отношение к лазеру. Потому что без стандартов частоты, которые развились на основе лазеров, существование системы GPS и ГЛОНАСС невозможно. Мертвая наука оптика порождает вдруг целый букет новинок. Поэтому когда говорят о фундаментальной науке, то спрогнозировать, что это затхлое направление, а это самое передовое, нельзя. В этом и есть, к сожалению, непонимание сущности фундаментальной науки.

— По части программы обеспечения жильем все решения вроде приняты. Говорят, что там необходимо некое небольшое изменение законодательства, этим сейчас занимаются. Так что, в принципе, наверное, с этим будет что-то сделано. Лед тронулся. В Сибирском отделении сейчас немножко другой путь избрали, ибо, когда это все будет, неясно, а молодежи сейчас надо жить. У нас в новосибирском академгородке есть кооперативное строительство жилья. Два дома построили, сейчас пять больших домов строятся, 12–14-этажные дома. Это дома, в которые переселяются люди, у кого есть квартиры, - старослужащие. Если я попал в список, то я должен доплатить за разницу площадей в новой и старой квартире и по определенным правилам. Жилье достаточно комфортное. Молодежь может рассчитывать в такой схеме на комнаты, однокомнатные, в исключительных случаях на двухкомнатные квартиры. Для молодежи созданы специальные льготы. Первая льгота: стоимость квадратного метра для них будет 25 тыс. рублей. Появляются возможности кредитов с гарантиями институтов. И таким образом молодые люди как-то начинают обеспечиваться жильем. Не хочу сказать, что это полное решение вопроса, но сейчас таких желающих, которые относительно быстро получат это жилье, у нас в институте 23 человека. Сколько у нас молодежи? – Научных сотрудников -примерно 400 человек и одна треть — люди моложе 33 лет. Вот из них, если из 130 считать, 23 — не так уже это и мало. Тем более что это не последний раз. А там подоспеет президентская программа.

— Здравствуйте! Скажите, считаете ли вы, что в сегодняшней России РАН играет меньшую роль, чем во времена СССР? // Кирилл

— Да, она сегодня играет меньшую роль. И здесь вина не академии наук. Я могу начать вот с чего. В советские времена академия наук была главным экспертом страны. Что бы мы сейчас ни говорили, я видел совершенно пасквильные передачи по поводу закрытия РАН и так далее. Все это бред собачий. Потому что на самом деле лучших экспертов, чем сегодня в РАН, вы в стране не найдете. Можно говорить о количестве публикаций в престижных журналах — по этому параметру мы всех превосходим, до 60 процентов идет из академии наук. А количество ученых из АН составляет малую толику от всех ученых страны. Была экспертиза АН СССР, она была главным экспертом страны. Сразу после возникновения нового государства, после развала СССР, эта функция у РАН исчезла. Не потому что она отказалась, а потому что так было удобнее грабить страну. Могу привести один пример из первых дней молодого государства России. Это был июль или август 1991-го года. К нам в институт приехал только что избранный президентом страны Борис Николаевич Ельцин. Мне довелось водить его по институту. Поскольку визит у него был не очень продолжительный, около часа, то мы договорились, что покажем ему две термоядерных установки, они были в одном экспериментальном зале. Я рассказал про термояд. А потом мы вернулись за круглый стол, и там продолжалась беседа, которая оказалась по продолжительности намного больше запланированного. Как только мы сели за стол, Борис Николаевич и говорит: ну ладно, я про термояд понимаю, а вот можете вы извлечь энергию из камня? Я недоуменно перепросил: из какого камня, из угля? Нет, из обычного — базальт, гранит. Тут я ему прочитал маленькую лекцию, сказал, что в области тяжелых элементов в конце таблицы Менделеева есть элементы, к примеру, уран, который при бомбардировке нейтронами выделяет очень большую энергию. И на этой основе создано атомное оружие и атомные электростанции. В области самых легких элементов при их слиянии тоже выделяется огромная энергия. Вот она в водородной бомбе реализована. А мирным термоядом мы занимаемся. Что же касается середины таблицы Менделеева, то там никаких чудес нет, так что там энергию не извлечь. Тут Борис Николаевич произнес: ну да, это вы так считаете. А мне докладывали, что можно. Я не удержался и сказал: в таком случае вам докладывали шарлатаны. Он очень обиделся. А с ним была свита большая. Кстати, из этой свиты сегодня никого в верхних эшелонах власти нет, это была некая пена, всплывшая при развале СССР. Свита смолкла, наступила зловещая тишина. И тут один из наших острословов процитировал с небольшими изменениями известную цитату Ленина: когда-то Ленин произнес: «электрон так же неисчерпаем, как и атом». Так вот, острослов произнес: «но ведь камень так же неисчерпаем, как и атом!» Тут все расхохотались, и дальше беседа продолжалась уже по другим проблемам, более серьезным, там все было нормально. А после окончания визита наш ныне покойный председатель Сибирского отделения В.Коптюг сказал: а ведь Борис Николаевич на это дело выделил 120 млн рублей. По тому курсу это было 200 млн долларов. Вот что такое самолично принимать ответственные решения без экспертизы. И похоже, что власти это очень понравилось, во всяком случае, до настоящего времени экспертизы в стране нет.

— И кроме того, надо сказать, академия наук кому-то очень мешает. Последнее время на нее очень много всевозможных наездов, накатов. Кому она конкретно мешает — не знаю, потому что и президент, и премьер-министр — они-то точно делают всяческие реверансы в ее сторону, что она нужна и что никто не посмеет тронуть РАН и так далее. Но, тем не менее, в СМИ, по ТВ в последнее время очень много наездов. С чем это может быть связано? Может быть, я, конечно, грубо ошибаюсь, но у меня есть ощущение, что та пена, которая пришла к власти в начале 90-х годов, уже насытилась за счет изъятия госсобственности, а сегодня у нас имеется много голодных чиновников, которые ничего от государства не получили. А у академии наук имеется, если говорить даже про Москву, множество зданий в центре Москвы, это же бешеные деньги! И я не раз слышал даже от чиновников Миннауки о том, что собственность РАН используется неэффективно. А вот если ее отобрать — тогда другое дело. Тогда, по-видимому, она будет эффективно использоваться. Только тогда науке будет уготована смерть.

— Последнее время в Сибирское отделение РАН все больше разговоров о необходимости популяризации науки. Из СМИ стало известно о недавнем выделении на эти цели 4 млн руб. для размещения платных публикаций в федеральных газетах. На моей памяти таких затрат на рекламные тексты академия наук еще никогда не делала. Как вы оцениваете эти меры? Считаете ли, что эти миллионы действительно тратятся на благое дело и сыграют положительную роль в создании доброго имени науки в обществе? // Марина

— Я первый раз про это слышу. О том, что науку нужно популяризировать, действительно говорится — это чистая правда. То, что Сибирское отделение поддерживало публикацию научно-популярных книг, тоже правда. Кстати говоря, на эти цели на 2010 год СО выделило 0,5 млн рублей. Про 4 млн для СМИ ничего не могу сказать.

— Что касается платных публикаций. Ничего крамольного я в этом не вижу. Смотря что вы рекламируете. У СО есть немало достижений, которые не грех было бы запустить в промышленность. Расскажу об одной ияфовской разработке, с которой я хорошо знаком. ИЯФ уже, пожалуй, 30 лет разрабатывал малодозные рентгеновские аппараты. В начале 80-х годов самая первая такая разработка пошла в Институт материнства и детства в Москве. Этот аппарат, поскольку он был совершенно безвреден для рожениц и плода, позволил спасти много жизней рожениц, особенно при патологических родах. В дальнейшем у нас появились очень совершенные хорошие рентгеновские аппараты. В основе этих аппаратов есть чувствительные элементы, которые чувствуют каждый рентгеновский фотон. Фактически такие детекторы - это «отходы» фундаментальной науки. Уже в новой России мы начали выпускать эти установки, ими оснастили ряд клиник. Институт выпустил, насколько я помню, около 30 установок. И потом нашлись энергичные люди, живущие в городе Орел, которые к нам приехали и попросили, если мы им поможем освоить эту продукцию, они готовы выпускать ее серийно. Мы им помогли, дали чертежи, единственное, что не могли они освоить, — это сами детекторы. Они выпустили около 600 таких аппаратов для многих клиник, в основном в европейской части страны. Прекрасно построили систему сервиса. Если есть отказ машины — у них на колесах предусмотрена мастерская на колесах, они в течение суток попадали в любую точку страны и производили ремонт. А потом появилась следующая модификация — для аэропортов. Эта модификация имеет совершенно удивительные параметры: облучение пассажира, который проходит контроль через эту систему, такое, как если бы он 5 минут находился на высоте 10 тыс. метров в самолете. Было выпущено институтом несколько таких систем — две для Домодедово, две для Пулково, по одной для Новосибирска и Ханты-Мансийска. Дальше я многократно наблюдал, что происходит, как устроена наша коррупция. Мне часто приходится летать через Домодедово. Время сканирования на нашей системе - 4,5 секунды, при этом не нужно раздеваться. Сканер обнаруживает абсолютно любые инородные тела у вас в карманах, кишечнике, желудке. В Новосибирске многократно ловили наркокурьеров. Все, что они проглотили, легко наблюдалось. Так вот, недавно был случай, когда один из террористов Аль Каиды в Арабских Эмиратах, якобы раскаявшийся, написал письмо шейху с просьбой принять его, поскольку теперь он хотел бы быть полезным стране и может дать много ценных рекомендаций руководству. Шейх его принял, но подойти к шейху близко террористу не дали. Это спасло шейха. Хотя террорист прошел тщательный досмотр, он все же пронес в прямой кишке около килограмма взрывчатки. Взрыв был произведен, но шейх остался жив.

— В описанном случае наша система «Сибскан» заведомо обнаружила бы взрывчатку. К тому же испытуемый при обследовании подвергается очень низкой дозе облучения. Я уже упоминал, что эта доза эквивалентна дозе, получаемой пассажиром, летящим в самолете на высоте 10 тысяч метров за 5 минут полета!

— Тем не менее, наши установки в Домодедово постепенно перестали использовать. Их не убрали, но сегодня пассажиры раздеваются и досматриваются американскими системами, которые не смогли бы обнаружить взрывчатку в только что описанной истории.

— Совсем недавно мы читали о коррупционных скандалах в ряде автомобильных концернов: Чиновники, принимающие решения о закупках автомобилей получали подарки, а лучше сказать взятки, в виде автомобилей, зачастую весьма дорогостоящих. Какие «подарки» получали чиновники при закупке американских устройств, мне неизвестно, но, похоже, получали.

— Сейчас в связи с возросшей угрозой терроризма к нам стали прислушиваться спецслужбы. Технические характеристики их полностью устраивают. Сейчас их интересует, где их можно начать делать и как выделить госсубсидии на их производство. Мне кажется, что в подобных случаях при необходимости вполне уместно воспользоваться платной рекламой.

— Случалось, к нам обращались из неких газет с предложением описать деятельность нашего института. После разговора выяснялось, что для них главное - получить с нас деньги. В этом случае я, когда еще был замдиректора института, рассказывал им концовку анекдота: «гусары с женщин денег не берут». На сем и расставались.

— Уважаемый Эдуард Павлович! На сегодняшний день комиссия по борьбе с лженаукой — это общественная организация. Изобретения Петрика, к сожалению, далеко не единственный факт шарлатанства. Так, из наиболее нашумевших: НИИ космических систем запустил в космос гравицапу, а в Московском техническом университете связи и информатики в апреле прошла конференция «Биоэнергоинформационных взаимодействий» с темами докладов «Приборные проявления всплесков сознания в торсиметрических работах», «Неэлектромагнитная составляющая электромагнитного излучения» или «Замкнутые контуры из икон, украшенных монетами».

— Не кажется ли вам, что в этой связи комиссия должна приобрести официальный статус подразделения РАН, предпринимались ли какие-либо шаги в этом направлении? Обсуждался ли вопрос работы комиссии вчера на общем собрании РАН? Спасибо! // Кудашева Д. С.

— Дело же не в официальном статусе комиссии. Что это изменит? Ничего. Нужно другое. У меня складывается впечатление, что что-то положительное в стране все-таки происходит. В частности, совсем недавно, полтора-два месяца назад, меня дважды приглашали в Совет безопасности РФ. Зачем? Их обеспокоил вопрос о засилье лженауки. Они собирались провести специальное заседание, которое было назначено, кстати, на 17 марта, когда у вас должен был выступать Грызлов. Они обратились ко мне, как к председателю комиссии, с просьбой дать предложения. Запросы были разосланы по разным ведомствам — Минюст, Российская академия наук, МЧС и т. д. – всего около 30 запросов. Почему МЧС? — там Грабовой служил, лекции читал!. Какие-то предложения собрали, я тоже участвовал в их формировании. Я передал в Совбез восемь конкретных предложений, что нужно делать. Первое и самое главное — это государственная экспертиза тех проектов, которые государство собирается финансировать. Как только появится государственная экспертиза. так возникнут серьезные трудности с финансированием сомнительных проектов. Второе: я предложил разогнать Роспатент и создать новый, на абсолютно новых принципах. Коррупцию в Роспатенте исключить можно, но его тогда нужно иначе строить. Почему это важно? Когда вы смотрите рекламу всевозможных мошенников, то обычно они козыряют тем, что у них есть, например, лицензии Минздрава, имеются патенты. А люди до сих пор еще живут нравами и обычаями советского времени, когда патентная служба СССР, которая тогда выдавала авторские свидетельства, делала это ответственно: если ты получил документ, то это - знак качества. Крайне редко через такую службу проходили сомнительные вещи. В конце СССР уже начали патенты давать. Они тоже были добротными вплоть до распада СССР. А сейчас патент получить может кто угодно и на что угодно. Поэтому надо уничтожить Роспатент, вернее, создать новый на новых принципах. И еще там ряд предложений был. Так что, в принципе, что-то сделать можно, причем для этого совсем не обязательно делать комиссию официальным органом РАН. В академии наша комиссия имеет полную поддержку.

— Уважаемый Эдуард Павлович, как вы относитесь к тому, что на Первом канале телевидения бывший слесарь Малахов, не имеющий медицинского образования, в течение нескольких лет каждое утро по часу «лечит» телезрителей уринотерапией и приседаниями? Ведущие детские эндокринологи России возмущались методами лечения Малахова, но, увы, воз и ныне там, каждое утро на Первом канале. // Никита

— Как вы относитесь к уринотерапии? // Дмитрий

— Уважаемый Эдуард Павлович! Моё глубочайшее уважение лично вам и возглавляемой вами комиссии по борьбе с лженаукой! Мой вопрос касается нашего ТВ, где лженаука просто захлестывает зрителя, в эфир выходят псевдонаучные мракобесные передачи, рассказывающие о летающих в космосе городах и о лечении мочой от всех болезней. Как по-вашему, нужна ли НАУЧНАЯ цензура на ТВ? Спасибо. // nesemen

— Что касается уринотерапии — это бред собачий. И ни одной научной публикации в научных журналах вы не найдете.

— Что касается Малахова — очень печально, что наше ТВ дошло до такого уровня.

— А насчет научной цензуры на ТВ — цензура всегда опасна. Нужно нечто другое. И я такое предложение делал. Не надо ничего придумывать, это есть. В Англии, например, существует Наблюдательный совет, который просматривает программы и указывает, что тут есть недозволенное. Если появляются недопустимые вещи, то санкции состоят не в том, что закрывают канал, а просто автор данной передачи более к ТВ не допускается, этого достаточно, все остерегутся сразу. Вот почему английское телевидение выглядит благопристойно. Нет мистики, нет мата, нет порнографии.

— Уважаемый Эдуард Павлович, продолжаете ли вы попытки освободить вашего ученика Валентина Данилова — умницу и настоящего патриота, осужденного за надуманную «измену Родине» и получившего такой срок, какой и не каждому убийце дают? Вы сейчас на виду — скажите еще раз свое мнение об этом деле. // сибиряк

— Спасибо. Что я могу сказать? Я много писал в СМИ, что это сфабрикованное дело, что обвинения смехотворны и никакой критики не выдерживают. Я собрал достаточно внушительную информацию по ходу самого процесса. И потом эта информация была использована, когда мы втроем — Гинзбург, Рыжов и я — посылали запросы в Верховный суд страны. Потому что даже сам процесс проходил, а я знаю все детали процесса, с огромным количеством процессуальных нарушений. Был специфический судья, который в пьяном виде сбил человека и его потом допустили до ведения процесса, судя по всему с условием, что процесс будет проведен как надо. Я послал в Красноярск двух экспертов (еще один был из Красноярска), которые должны были выступать на суде. Судья устроил им экзамен, задавал им смехотворные вопросы, выясняя, насколько они осведомлены в разных физических процессах. К примеру, как они понимают процесс «электролизации». В действительности речь шла об электризации поверхности космических аппаратов. Вот на таком уровне шло судилище Данилова.

— Все, что от меня зависело, я сделал. К сожалению, не получается. Почему не получается? У меня впечатление, что здесь дело слишком далеко зашло с нашими доблестными чекистами. Ведь в истории Красноярского края это был первый случай поимки шпиона, за что полагались награды, повышения и так далее. Что, с генерала сдергивать звездочки и понижать до полковника? Кто же на это пойдет? А его уже перевели с повышением в другое место.

— Может быть, была совершена одна ошибка. Потому что некоторое время назад ко мне обращались правозащитники с просьбой помочь оформить документы на помилование Данилова. Сам Данилов никогда не признавал своей вины, но, тем не менее, согласился написать и подписать прошение о помиловании президенту страны, не указав там нигде, что он считает себя виновным. Надо сказать, что у тюремщиков он был на хорошем счету — ни разу его не наказывали. Но как только появилось прошение о помиловании, он дважды угодил в карцер. Ну как можно такого бузотера, который в карцере сидит, освобождать из тюрьмы? Грабовой, например, как вы понимаете, безупречно сидел, и пытались его вытащить из тюрьмы — не удалось, правда.

— Наши усилия в случае с Даниловым оказались тщетными, и даже хуже того. Несколько лет назад его дело было направлено в Страсбург, в Европейский суд. Там длинная процедура, очередь длинная. И теперь Страсбург им заниматься не будет, потому что если ты послал прошение о помиловании, значит, признал себя виновным — и все, с очереди снят. Ему осталось сидеть шесть лет из 13. И здесь никакая амнистия невозможна. Что я могу добавить? Он мне время от времени звонит. Я ему звонить не могу, а он может. Чувствует себя бодрым, пышет энергией, предлагает всякие идеи. Вот сейчас по энергосбережению тюремщикам предложил систему, которая поможет сэкономить потребление энергии. Но это никого не интересует. Тем не менее, он все время при деле, бодр, весел. Так что я надеюсь, что все-таки доживет и выйдет. Все свои книжки я ему отправлял. А сейчас вот обнаружилось, что Данилов начал писать во внешний мир, по почте пересылает письма. И они иногда выходят в свет. Мне встретились две его публикации в интернете.

— Здравствуйте, Эдуард Павлович! Хотел бы поинтересоваться, удаётся ли комиссии РАН по борьбе с лженаукой бороться с проникновением церкви в школы, науку, образование, армию и государство? И чем рядовой гражданин или научный сотрудник может вам помочь в деле борьбы с клерикализацией этих институтов? // Виктор

— Я хочу напомнить, что именно по инициативе комиссии было создано письмо 10 академиков, которое наделало очень много шума и разделило страну на противников и сторонников этой акции. Мне кажется, что это помогло в значительной степени отодвинуть клерикализацию страны. Что еще можно сказать? Мы справились еще с одним заходом уже с другой стороны. Надо сказать, что проблема, связанная с дарвинизмом и эволюционизмом, волнует не только наше общество. У нас тут Маша, девочка, затеяла судебный процесс, а в США такого рода процессы довольно регулярно проходят. Первым этой проблемой озаботилось Королевское общество Великобритании. Они сочинили некое обращение, выразили беспокойство проникновением идей креационизма в школы и университеты Великобритании. Немного погодя это обращение стало известно в других странах, и 67 академий наук многих стран мира собрались и подписали единое обращение об опасности проникновения креационизма в образование. Я об этом обращении узнал несколько позже и удивился, что там нет подписи РАН. Занимался взаимоотношениями с иностранными академиями покойный академик Платэ. Он вскоре умер, так что даже трудно сказать, почему мы не поддержали обращение, - по техническим причинам или по иным соображениям, но факт есть факт: нашей подписи там нет. Мы с Гинзбургом договорились о том, что мы должны попытаться обязать РАН поставить подпись под этим обращением. По этой части была проведена большая работа. Во-первых, текст обращения Европарламента опубликовали в наших сборниках «В защиту науки». Группа академиков написала письмо Ю.С.Осипову с предложением поставить подпись под обращением 67 академий. И наконец, год назад я выступил на Общем собрании РАН с этим предложением от имени большой группы членов академии, и оно было принято. Отныне наша академия тоже поддержала это обращение. С этими материалами можно в наших сборниках ознакомиться. Борьба была нешуточная, приходилось спорить с церковниками и так далее. Не могу сказать, что мы проиграли, мы отодвинули эту опасность, и сейчас новый патриарх ведет довольно лояльную политику. Я получил от церковников некое письмо, где содержится утверждение, что они никоим образом не хотят лезть в дела науки. Они почему-то говорят, что креационисты — это маргиналы. Это было перед самым моим отъездом в Москву на Общее собрание, поэтому я очень коротко ответил, что в таком случае в маргиналы нужно зачислить Алексия, покойного патриарха, ибо он себе позволял высказывания в поддержку креационизма. Есть в РПЦ некто Чаплин, который очень резко отозвался о нашей инициативе, когда мы письмо написали президенту РАН о поддержке Заявления 67. Из этого комментария Чаплина я понял, что он ярый креационист. По этой части много чего написано, но если есть какая-то стоящая статья по этому поводу — присылайте, опубликуем. Повторяться бессмысленно.

— Можете ли прокомментировать визит патриарха Кирилла в МИФИ, где ему присвоено звание почетного доктора? // «Газета.Ru»

— Мне трудно комментировать. Я знал об этом визите, знал отношение студентов к этому визиту. Оно резко отрицательное. Но подробностей у меня никаких нет. К нам приедет на конференцию один из завкафедрой МИФИ, я с ним поговорю. А пока у меня информации нет.

— Уважаемый Эдуард Павлович! Настолько ли страшны прогнозы последствий глобального потепления, как их пытаются представить некоторые историки? // Игорь

— В Сибирском отделении ведутся исследования на Байкале. Бурят дно Байкала и достают керны. А потом с помощью методов синхротронного излучения удается делать анализы. И из этих анализов восстанавливать температурную хронологию. То есть фактически изучать климат за много тысяч лет. И что оказывается? Существует несколько циклов, которые воспроизводятся: 600 лет, 1500, 27000 лет. И вот в этих циклах, в каждом из них, есть периоды похолодания и потепления. С чем это связано — дрейф орбиты,. прецессия оси вращения. И вот сейчас мы находимся близко к одному из максимумов. Теперь дождаться бы, будет похолодание или не будет. На этом росте естественного потепления трудно определить антропогенную составляющую. Но такое ощущение, что все-таки человек еще не достиг такого могущества, чтобы влиять на климат, как это пытаются нам некоторые политики навязать. Среди геологов, которые этим занимаются, есть единодушное мнение, что это не антропогенное явление. Хотя, между прочим, я считаю, что звоночек правильный, потому что так разбазаривать ресурсы и выпускать в атмосферу огромное количество парниковых газов негоже.

— В научной литературе много статей, где говорится про антропогенный вклад в изменение климата и практически нет статей, где бы рассматривалась другая причина изменений. Я понимаю, что в России, что во всем мире. Как понимать все-таки официальную позицию научного сообщества? // «Газета.Ru»

— Официальная позиция РАН такова, что это все-таки не деяния человека. Вопрос обсуждался в присутствии президента Медведева, когда 15 декабря он посетил руководство Академии наук, и там комментарии по этому поводу давал академик Лаверов. Там как раз было сказано, что это все-таки не антропогенное воздействие. Академик Израэль, настойчиво, последовательно выступает против ажиотажа вокруг глобального потепления. Я видел графики, из которых следует, что в последние десятилетия идет рост средней температуры по Земле, но он соответствует приближению к очередному максимуму. На этом фоне антропогенную добавку не увидеть.

— Почему в статьях и интервью начиная с 1998 года вы подписываетесь как председатель комиссии по лженауке? Разве не Гинзбург был первым председателем? // Ирина Зайцева

— Нет. Первым председателем был Кругляков. Как это происходило? История создания комиссии такова. Когда началась новая Россия, не знаю, помните ли вы, была чудовищная вакханалия всяких безобразий в СМИ. Я хорошо помню господина Валентинова, который в государственной «Российской газете» допускал публикации, в которых покойник оживал, встал из гроба и начинал молодеть. Поначалу я коллекционировал подобные публикации. И мне хотелось написать что-нибудь по этому поводу, но времени не было, да и возможности публиковаться в крупных газеты тоже не было. В 1994-м году у меня случились две операции, и вот тут, наконец, нашлось время и место. Я попросил жену, она мне всю папку принесла, и я написал очень большую статью под названием «Что же с нами происходит?» Ее и сегодня в Интернете найти можно. Пока я лежал в больнице, через знакомых журналистов удалось ее опубликовать. По-моему, ее напечатали «Наука Сибири», и две небольшие московские газеты, «Утро России» и еще одна, название которой я не помню Совершенно неожиданно для меня дальше статья начала жить своей жизнью, я насчитал около 20 публикаций в различных изданиях. Тут я ощутил, что я могу писать. Примерно в это время в «Российской газете» появились две публикации совершенно гнусного содержания – в них восхваляли «ученых», промышлявшего на торсионных полях,- Акимова и Шипова. Публикации были абсолютно абсурдными, и я написал статью, где по косточкам разобрал, почему вот этого, этого и этого не может быть. И, кроме того, продемонстрировал полное невежество журналистов, которые это опубликовали. Один из журналистов был господин Валентинов, руководитель отдела науки «Российской газеты», а второго автора я не помню. Я отправил статью в «Российскую газету». Это было осенью 1997-й года. Статья пролежала полгода и так и не была опубликована. И тут я как-то оказался в Министерстве науки, зашел к одному из заместителей министра науки Геннадию Козлову и говорю: Миннауки — это все-таки правительственный орган, неужели нельзя навести порядок: всякую ахинею публикуют, а опровержение опубликовать невозможно. Тут он мне показал на вертушку — набирай главного редактора. Я набрал кабинет главного редактора «Российской газеты», господина Юркова. И стал с ним объясняться: так и так я написал статью — комментарий к опубликованным в вашей газете двум статьям. Он сказал, что помнит такую статью, что он переправил ее Валентинову, тот и должен решать, что делать. Он мне дал телефон Валентинова, я с ним связался, и Валентинов мне сказал: зачем вы трогаете журналистов, ну написали бы вы статью про этих мошенников — и мы, конечно, ее опубликовали бы. А вы же ругаете журналистов. Я ему возразил: а если журналисты пишут полную ахинею, вы считаете, что на это не надо реагировать? В общем, дальше он мне предложил после моего возвращения из загранкомандировки, чтобы мы встретились и обсудили ситуацию. Возвращаюсь из командировки, обращаюсь к Валентинову. Он говорит: вы знаете, у нас ремонт, вашу статью не смог найти, начал придумывать предлоги. Потом заболел, и так далее. Долго это тянулось. Пришел я к этому самому замминистра, нажаловался еще раз, он при мне соединился с ответственным за СМИ в правительстве. Козлов изложил ему суть дела, я оставил Козлову свою рукопись, и через девять дней статья была опубликована без единого исправления. Она занимала две трети полосы. А одну треть заняла отповедь господина Валентинова, который написал, что его удивляет поведение академика Круглякова. Как в самые застойные времена, он вместо того, чтобы прислать текст непосредственно в газету, обращается в правительство, вынуждая газету опубликовать статью. Удивительная демагогия! Ведь в самом начале опубликованной статьи вся история про то, как в редакции долго мурыжили мою статью, а теперь, когда я действительно обратился в правительство, это вызывает негодование господина Валентинова. Реакция Валентинова на мою статью вызвала возмущение в академии наук. Академик Гинзбург пошел к Осипову и предложил создать комиссию по борьбе со лженаукой. Дальше дело развивалось так: дело было летом 1998 года, Осипов позвонил мне в Новосибирск и предложил войти в состав комиссии. Я согласился. А через некоторое время вышло постановление РАН, в котором был назван состав комиссии из 12 человек, а я был назначен председателем. Со мной это не согласовывалось. С тех пор я являюсь председателем комиссии. На днях в «Российской газете» была статья С.П.Капицы и В.Е.Фортова в каком-то смысле в защиту комиссии. И там было сказано, что председателем комиссии был Гинзбург, а после его кончины я стал председателем. Это не соответствует действительности. С Виталием Лазаревичем у нас установились очень хорошие, теплые отношения, мы часто созванивались, обсуждали всякие предложения и идеи и работали рука об руку до самой его кончины.

— Вы уверены, что говорите от имени всего общества, когда зарубаете очередной научный проект? Почему в таком случае вы настаиваете на том, что комиссия по лженауке носит общественный статус? // Олег

— Судя по сегодняшней статье в МК (http://www.mk.ru/social/article/2010/05/19/491337-nauchnaya-inkvizitsiya.html), российские академики занимаются сегодня чем угодно, но только не наукой. Недавно вы опубликовали заключение о том, что деятельность Петрика не имеет отношения к науке. И остановились бы на этом. А зачем публиковать о нем разоблачительные статьи еще и в западной прессе? // Инна

— Мне известна только одна статья в западной прессе — в The Wall Street Journal, еще в начале этого года, а, может быть, в декабре прошедшего. Действительно, я давал интервью по просьбе этой газеты. Не вижу в этом ничего плохого. Просто журналист проживает в Москве, он много начитался о Петрике и хотел из первых рук понять, что это такое. Теперь, что касается комиссии и того, что она является инквизицией — я это уже многократно слышал от многих мошенников. А что им еще делать? Только на ярлыках таких они и живут. Ничего по делу они возразить не могут. Я уже много наслышан о том, что мы душим молодые дарования, перспективные инновации... Интересно, каким образом? У нас ничего, кроме слова, нет. Мы не располагаем средствами прокуратуры, доследования и так далее. У нас есть только логика, выступления в газетах, на телевидении. Причем, я отвечаю за то, что я пишу в газетах. Там приводятся факты. А что в ответ? Я в этой анонимной заметке «Научная инквизиция» вижу очень знакомые реплики. Это господа журналисты, купленные и существующие при Петрике. Это их стиль. Теперь, почему мы привязались к фильтрам Петрика? Да потому что совершена некая афера, совершенно не проверенные фильтры, которые могут быть опасны для населения, начали ставить в школах, детских садах и больницах. Второе, почему в программе «Чистая вода» нельзя обнаружить ни одного профессионала, который занимается водоподготовкой, очисткой и транспортировкой? Почему так получается? А если привлечь к этому делу профессионалов? То, может быть, окажется, что совершенно неправильно устанавливать конечные фильтры, а может быть, более перспективно и дешево использовать какие-то другие методы? Это должны решать профессионалы. И, когда ни одного профессионала нет поблизости, кроме лидеров «Чистой воды», это вызывает нехорошие подозрения.

— Я, конечно, дилетант в системах подготовки воды, водоснабжения, но, во всяком случае, я вижу, что существует проблема, например, стальных труб, с помощью которых вода поступает в наши дома. И огромное количество ржавчины поступает вместе с водой в наши квартиры. Теперь хочу заметить, что вода там, где ее готовят к транспортировке, как правило, удовлетворяет ГОСТам. Она портится по дороге. Можно зайти с другого конца — заменить трубы пластиковыми. Это должны решать профессионалы. Это вовсе не пустое предложение. Мы обсуждали с профессионалами вопросы горячего водоснабжения. Сегодня существуют пластики, которые выдерживают при температуре выше 100 градусов 16 атмосфер. Уж для горячего водоснабжения такое решение представляется вполне разумным. Вместо того чтобы все время штопать железные трубы. Может быть, и для холодного водоснабжения такой подход годится? Это вопрос не ко мне. Здесь может быть несколько решений, и только профессионалы должны найти оптимальное решение и предложить его руководителям страны. Но, когда решение принимает господин Петрик, до добра это не доведет.

— Как вы оцениваете затеянную реформу начального образования в контексте ухудшения/улучшения качества образованности населения? // Vasiliy

— Нашу несчастную страну в области образования реформируют все время существования России. Сменилось уже то ли 4, то ли 5 министров науки и образования, каждый говорит о реформировании. И понять, что и как они реформируют, до сих пор было невозможно. И только сейчас, при господине Фурсенко, я начинаю понимать, в какую сторону направлено реформирование. Из школы исчезла астрономия. Естественно-научные дисциплины в школе потеряли в разы объем часов. Но ведь наш президент все время говорит об инновациях, о модернизации. Как можно, имея фактически африканский уровень образования, это делать? У нас в Новосибирске есть два высококлассных университета — Новосибирский государственный (НГУ) и государственный технический (НГТУ). Эти университеты тесно сотрудничают с Сибирским отделением. Поэтому мы кровно заинтересованы в том, чтобы в университеты приходили хорошие ребята. Сегодняшняя ситуация такова: мы прошли через первое ЕГЭ-зачисление, когда экзаменов нет, а ЕГЭ написал и все. К чему это привело? На физфаке 175 человек. Из них в первую, зимнюю сессию 60 завалили физику. Повторная пересдача не помогла. Это означает, что ЕГЭ — порочная система. Если наши университеты готовят фактически кадры для науки, то совершенно очевидно, что мы должны принимать ребят не просто по какой-то бумажке, а должны беседовать, и только в ходе экзаменов можно выяснить, чего стоит этот молодой человек, даже если он сейчас имеет низкий уровень знаний. Это первое. И второе. Я беседовал с рядом преподавателей. Один мне говорит: вот у меня группа из 13 человек. Они ничего не знают, но с тремя я могу о чем-то говорить, у них есть любопытство, искра Божья в глазах. Остальные просто ничего не знают и ничего не понимают. Их невозможно ничему научить. А дальше раздаются такие голоса: да, весь корень зла в том, что физику в школах плохо изучают, давайте мы посвятим года полтора ликбезу. Но тогда нужен ликбез и по математике, и по химии, и по биологии, по всему. А теперь посчитаем: студент, который будет кончать магистратуру, учится шесть лет. Из них мы полтора занимаемся ликбезом. Что это означает? То, что мы готовим ущербного специалиста. Не потому что плохие преподаватели, а потому что 75 процентов времени мы отведем университетской программе, а остальное — ликвидации последствий реформирования образования.

— В последнее время много приходилось давать всяких интервью, в т. ч. про Сколково спрашивали, и вот в одном из журналов «Наша власть» я позволил себе совершенно бестактное высказывание, что все разговоры об инновациях, о большом скачке, о реформировании и модернизации промышленности — это замечательные разговоры, но только это с нашим сегодняшним уровнем образования - утопия. Это было дословно опубликовано.

— Большое спасибо вам за ваши ответы. Что бы вы хотели в заключение пожелать нашим читателям? // «Газета.Ru»

— Мое детство пришлось на войну, и, надо сказать, те лишения, которые мы, дети, испытывали в годы войны, ни в какое сравнение не идут с сегодняшними трудностями. Есть еще одна тема — о войне, которая почему-то до сих пор абсолютно никем не затронута. Попытаюсь пояснить, что я имею в виду. Когда немцы подходили к Краснодару, за три дня до того, как он был ими взят, я с мамой, бабушкой и маленькой сестрой подались в эвакуацию через единственное место отхода, - порт Новороссийск, попали дальше в Армению, и там жили до освобождения Краснодара. В Кировакане я закончил два с половиной класса. Сдружился с несколькими ребятами. И вот наступило время, когда нам пришлось разъезжаться. Мы обменялись адресами, разъехались, начали переписываться, а вскоре мой приятель, - Витя из Воронежа погибает — подрывается на мине. В Ленинграде я не помню, что произошло, но тоже погиб мой дружок. Кончилась война, отец еще продолжал служить, его полк стоял в Кишиневе. В 46-м году я переехал с матерью в Кишинев и прожил там год. Полное раздолье, уроки сделал — и на улице болтаешься, делаешь что угодно. Я нашел люк, на дне которого богатство — бинокль, кортик, снайперская винтовка и пистолет. А спуститься-то нужна веревка. Стал искать — нет. Пришлось обратиться к отцу. Он спросил зачем — я раскрыл тайну и повел к люку. Он вызвал саперов, они спустились и разминировали. Был со мной еще аналогичный случай в Кишиневе,— тоже минная ловушка. Очень много детей так погибли.

— Вы знаете, несмотря на то что наша беседа не очень веселая, я бы сказал, с мрачноватым оттенком, я все-таки оптимист, верю в будущее страны и надеюсь, что Россия придет все-таки в порядок, что наука будет востребована. Любые высокие чины должны понять, что без науки у России нет будущего. Хотел бы передать свою веру в будущее России читателям и чтобы каждый в меру своих сил приближал это будущее, а не ждал, когда некий дядя его вам организует.