Давка с Навальным

Светский обозреватель

Мужской глянцевый журнал GQ ежегодно выводит под софиты светских активистов, деятелей культуры и спорта, масс-медийных затейников и бизнесменов, как-либо отличившихся в уходящем году, а главному отличнику выдает звание «Человек года».

В последние годы одна из самых заметных светских церемоний проходила в неудобном театре Et Cetera, но в этот раз его сменили на Российский молодежный академический, и светские люди узнали, что в Москве, оказывается, и такой театр есть. Церемония долго страдала от недостаточного профессионализма ее изготовителей. Престиж премии GQ «Человек года» стал падать. Но в прошлом году издательский дом Conde Nast (владельцы журнала GQ) поменял промоутера — за дело взялся Михаил Друян (восходящая звезда «ивентмейкерства»), и качество резко улучшилось.

От церемонии этого года и от господина Друяна ждали многого. Благодаря успеху прошлогоднего «Человека года» удалось вернуть блестящую публику. Действо стало более динамичным. Стильные музыкальные номера — Софи Элис Бекстер, Илья Лагутенко — дозированными. Награждения предварял блестящий видеофильм Леонида Парфенова и Андрея Лошака. Но, увы, вместе с безусловными достижениями были моменты, отравляющие все к чертям.

Перед началом церемонии гостям всегда дается час на коктейльное общение — все «московские все» с лета не виделись, у всех накопилось. Так вот, если бы такую давку и духоту устроили, например, в аэропорту, то светские активисты сожрали бы директора аэропорта живьем. Я уж и не припомню, где и когда еще в свете была такая «Ходынка». На коктейле от GQ «Человек года» почти сбывалась мечта интернет-хомяков: отправить всех богатых и знаменитых в Освенцим и чтоб все дохли.

Лучше всех в этом аду удалось устроиться «форбсу» Борису Белоцерковскому. Он забился в дальний уголок, в котором чуть-чуть дуло от окна. Сначала там были свободные сантиметров пятьдесят, то есть гости стояли не на ногах соседей, а хотя бы впритык. Но ситуацию, увы, удержать не удалось: в уголок прорвались гламурные телевизионщики и стали вымучивать ненужные ответы на идиотские вопросы. «Что такое счастье?» — спросил хорошенький мальчик с микрофоном. «Счастье — это наше естественное состояние», — мрачно ответил господин Белоцерковский.

«Реальных пацанов», то есть «пацанов с большой цифры», на вечере было немного. И потому Борис Белоцерковский пользовался оглушительным успехом. Ему даже пришлось прятаться за спины боевых подруг. Его супруга — издатель и кулинар Ника Белоцерковская — на вечере отсутствовала. Этот факт дал пищу для пересудов. «Ты еще не развелся?» — спросили его. «Никогда. Я обещал себе, что это мой последний брак», — уныло ответил господин «форбс». «Конечно, никто не отпустит такого шикарного лоха», — отозвалась его боевая подруга.

В давке были и свои плюсы — там оказалось удобно подслушивать. Так, выяснилось, что водочный олигарх Юрий Шефлер, задевший интересы «дзюдоистов» и потому невъездной в Россию, немножечко «присел» в Монако. «Газета.Ru» уже рассказывала о необыкновенно красивой лодке господина Шефлера, стоявшей у Монте-Карло в августе. Многие тогда удивлялись, как же это опальный олигарх не побоялся въехать в Евросоюз. Так вот, в кулуарах церемонии GQ рассказывали, будто господина Шефлера в Монако таки приняли, и адвокатам пришлось потратить немало средств, чтобы вытащить его оттуда.

Рассказ о Монако и Шефлере прервал звонок. Гостей гнали в зал. Но и тут Российский молодежный не справился с аншлагом. Церемония вернула себе зрителей, однако сажать их было некуда. И партер, и балконы были переполнены. Многих заклинило между рядами. Певец Сергей Мазаев, бросивший не только пить, но с этого года и курить, что бы то ни было, садиться не желал. «Настоящие звезды стоят в проходе!» — заявил он и стал мягко задирать уже усевшихся.

Организаторы побежали за приставными стульями. Наконец всех рассадили. Свет погас. «Джентльмен — это хорошо воспитанный и образованный мужчина», — возвестил экран, как вдруг все потухло. «Давай антракт», — заорали в зале. Экран хранил белое безмолвие. В зале светало. Сначала включили ночное освещение, затем зажглись боковые светильники, и наконец настала полная иллюминация. Послышались хлопки. «Это Друян командует расстрелом на заднем дворе», — сказал какой-то хорошенький пупсик.

Сама накладка с экраном никого не раздражала — даже весело, дополнительный «экшен». Но господин Друян активно попер в гору только в последние два года, и потому весь пиаровско-продюсерский цех злорадно ждал, когда же он наконец обделается, и, в принципе, дождался. «Браво! — заорали в зале. — Первое отделение закончилось!»

И тут на сцену выскочил сам промоутер Михаил Друян. «Дайте нам минутку, и главная церемония страны откроется!» — страстно выкрикнул господин промоутер. Насчет «главной церемонии страны» — это он, конечно, загнул, но минуточку ему дали.

Экран ожил. Видеофильм оказался отличным — Парферов с Лошаком по-прежнему веников не вяжут, правда, бизнесмена Олега Тинькова подписали «Теньковым», но с кем не случается. И на сцену Российского молодежного академического театра выкатился торт с Иваном Ургантом.

«Где молодежь?! Где академики?! Где россияне?!» — воскликнул он. Собственно, конферанс Ивана Урганта и сделал церемонию церемонией. Ксения Собчак давала ему подачу. Господин Ургант блестяще отбрехивался, но если вычесть это фехтование, то от GQ «Человека года» ничего бы не осталось — лощеная публика не знала и не хотела знать и половины номинантов, а организаторы не потрудились объяснить, кого и за что они выдвигали.

Но, кстати, не только номинанты были не знакомы залу, но большая часть зала никому, кроме Федора Бондарчука, была тоже не знакома. «Вручант» Бондарчук, взбежавший на сцену почти сразу после конферансье Урганта, сказал, что знает девяносто процентов сидящих в зале, и ему можно было только позавидовать. «Кто эти удивительные люди, — спросили соседи Сергея Мазаева, — тени прошлого?» «Тени будущего!» — воскликнул певец. Возможно, мегаухоженные девушки в платьях от Тома Форда и были той самой молодой порослью, что сотрет старый свет с лица земли.

Федор Бондарчук отбрехивался от Ивана Урганта резко и даже яростно. Похоже, его не на шутку достали все церемонии, вместе взятые. Особенный металл зазвучал в его голосе, когда премию вручали директору парка культуры имени Горького Сергею Капкову.

«Сергей, не убивайте людей, которые делают деньги на шаурме, на корабликах, не убивайте их, им тоже надо учить детей в Лондонах. А то я представляю, что вы сделаете с парком. На заднем плане за «Девушкой с веслом» появится скульптура «Оргазм Айдан Салаховой». «Это ваши эротические фантазии, Иван», — встряла Ксения Собчак. «Не Иван! Федор! — властно перебил господин Бондарчук, — и день ВДВ, Сергей, тоже не убивайте! Пусть люди купаются!» «Пусть купаются в людях, в самом деле», — одобрил Иван Ургант.

«Федор Бондарчук сейчас снимает фильм «Сталинград», — поведала залу Ксения Собчак, — и я, пользуясь случаем, хочу попросить у него хоть какую-нибудь эпизодическую роль. Например, немца с автоматом. Или простую русскую женщину, которую насилует фашист».

«Ксения, сыграйте фашизм в целом», — тут же предложил Иван Ургант, и это была самая лучшая шутка церемонии.

Объявили следующего лауреата Ивана Охлоблыстина, и Федор Бондарчук стал его остервенело передразнивать, грассируя: «Стайик, стайик, всадники и апокалипсис здесь!» Господина Охлобыстина ведущие попросили зачитать его трактат, и он выдал претенциозный и бездарный квазиафоризм: «Свобода не кокаин, на дорожки не делится!» «Мы вам верим», — покачал головой Иван Ургант.

«Продюсера года» дали главе Михайловского театра Владимиру Кехману. «Мне трудно было к вам прийти. Я вообще-то сегодня должен был уезжать в Париж на открытие оперного сезона в «Опера Гарнье». Но в последний момент все взяли да отменили». «С формулировкой — без Кехмана нет оперы в Париже!» — предположил господин Ургант.

На «Модельера года» номинировались несколько человек, среди которых был, например, некий Руслан Безус. Что накроили все эти люди, светской науке неизвестно. Это обстоятельство тут же нашло отражение в конферансе Урганта.

— Иван, — спросила Ксения Собчак, — вы знаете все эти имена?
— Конечно, я сам в смокинге от Безуса.

Приз получил единственный широко известный лауреат — модельер Александр Терехов, в чьих платьях в этом году перещеголяла половина светских красавиц. Сати Спивакова, вскрывая конверт, воскликнула: «Теперь я точно знаю, что все по-честному!» «Не по-честному здесь не бывает, — отозвался Иван Ургант, — это же Россия!» На этих словах зал радостно взвыл.

Тощенький мальчик Саша Терехов долго благодарил всех тех, без кого бы он бы не стал всем тем, чем он стал благодаря всем им. Затем стали награждать спортсменов. И опять та же самая проблема — никто не знал, кувыркаются они, скачут на одной ножке или играют в салочки.

Загадкой остались и номинанты-музыканты. «Ты их знаешь?» — спросила Полина Дерипаска у своей соседки. И, получив отрицательный ответ, предположила, что и она, наверное, стареет.

Самым же главным казусом церемонии стало невручение премии гражданину с большой буквы Алексею Навальному. Сначала молва прочила его на «Человека года». Потом стало известно, что ему дадут «Редактора года» за сайт Rospil. Но Навальный остался неупомянутым даже в этом качестве. То есть премию-то ему дали, но тайную.

«Коммерсантъ» предположил, что это произошло после того, как пресс-секретарь Путина Дмитрий Песков попил чая с главредом GQ Николаем Усковым. Похоже, за чаем они о чем-то договорились. А потом, по сообщению «Коммерсанта», господин Усков попытался свалить вину за неспортивный дешевый «зехер» с премией на господина Навального — облыжно обгадил его в устном разговоре с обозревателем «Ъ» Евгенией Миловой. Господин Усков тут же стал оправдываться у себя в блоге и даже выложил дружескую переписку с господином Навальным, из которой следует, что господин Навальный заранее предупредил господина Ускова, что не сможет присутствовать на церемонии GQ, а голову не морочил, и потому обвинить его в этом господин Усков никак не мог.

Но, к сожалению, скорее всего, все было так, как пишет «Коммерсантъ»: господин Усков не держит не то что удара, а даже малейшего нажима. И устно свалить вину за собственный конформизм на кого-то другого — вполне в его ключе.