Размер шрифта
Маленький текст
Средний текст
Большой текст

В мире

AP Photo/Bernat Armangue

«Это изверги и абсолютные мракобесы»

Интервью со специалистом по Ближнему Востоку Георгием Мирским

Александр Братерский

Пока мировое сообщество занято событиями на Украине, радикальные исламисты укрепляют свои позиции на Ближнем Востоке, жестоко расправляясь как со светскими противниками в Сирии, так и с мусульманами-шиитами в Ираке. О том, что представляет собой организация «Исламское государство Ирак и Леванта», которая сегодня затмила даже «Аль-Каиду», «Газете.Ru» рассказал специалист по Ближнему Востоку, главный научный сотрудник ИМЭМО РАН Георгий Мирский.

— Сегодня название «Исламское государство Ирака и Леванта» известно уже всему миру. А как все начиналось?

— Все началось с вторжения советской армии в Афганистан: если бы наше глупое Политбюро не приняло такое решение, очень многого не было бы на свете. Как только внутренняя война в Афганистане превратилась в войну против неверных со всех сторон арабского мира, туда помчались добровольцы. Среди них были два человека: Абдулла Аззам и Усама бен Ладен, создавшие организацию «Аль-Каида».

Когда война кончилась и советская армия ушла из Афганистана, люди из «Аль-Каиды» рассеялись по разным местам: кто уехал в Алжир, кто в Чечню, кто в Сербию и Боснию, кто в арабские страны. В то время в среде «Аль-Каиды» была дискуссия: кто больше заслуживает того, чтобы с ним бороться, — дальний или ближний враг?

Дальним врагом была Америка, от которой все зло, а ближним — Саудовская монархия, страна, откуда вышел сам бен Ладен. Он считал свержение монархии, которую называл «презренной и нечестивой», делом всей своей жизни. Это до сих пор остается целью «Аль-Каиды», в том числе и организации, которая носит название «Исламское государство Ирака и Леванта». Именно поэтому большая глупость утверждать, как это делают наши «специалисты», что за спиной у этой организации стоит Саудовская Аравия.

Во главе ее встал Абу Бакр аль-Багдади, который сегодня называет себя халифом. После того как американцы устроили интервенцию в Ирак, они этим воспользовались, и через год те же люди, что воевали с советскими солдатами в Афганистане, с оружием встали против американской армии.

В Ираке была особая ситуация: свергнув Саддама Хусейна, американцы положили конец господству суннитов, составлявших меньшинство населения, и к власти пришли, хотя и в коалиции, в основном шииты.

При этом та ветвь «Аль-Каиды», о которой мы говорим, принадлежала к числу наиболее свирепых и экстремистски настроенных, для которой шииты были почти чем же самым, что и «неверные» — христиане и иудеи.

Поэтому «Аль-Каида» вела в Ираке борьбу на два фронта — против иракских шиитов и американцев. Причем шиитов убили гораздо больше, чем американцев. Это то, что их губит всегда, и, я думаю, погубит и на этот этот раз в Ираке и в Сирии.

Это изверги и абсолютные мракобесы: когда они захватили Мосул, то прямо на улице расстреляли больше 1,5 тыс. иракских военных из числа шиитов.

Мужчин они заставляют носить бороду определенного формата, женщинам предписывают носить строгое платье, запрещают любую музыку, кроме мусульманской. Кроме того, поощряется практика подрывов самоубийц, в результате которых погибают не только враги, но и окружающие — свои же сунниты.

Все это привело к тому, что через три года войны в Ираке они восстановили против себя даже суннитов. Другие суннитские боевики, как это ни парадоксально, заключили альянс с американцами, и «Аль-Каиде» было нанесено поражение, так как поняли, что Америка — плохо, но «Аль-Каида» — еще хуже. К тому же американцы платили им по $300 каждому, а аль-Багдади поймали и посадили в тюрьму.

— Как же ему удалось восстановить влияние?

— Когда началась «арабская весна» и война в Сирии, американцы сдуру освободили аль-Багдади. Он, в общем, ничего не скрывал, говорил: «Увидимся в Нью-Йорке». После выхода из тюрьмы он снова стал сколачивать свою группировку. Ему удалось добиться того, что значительная часть добровольцев прибывала именно в его организацию, и аль-Багдади начал вести борьбу, по сути, на три фронта: с одной стороны — против правительства Асада, с другой — против умеренной оппозиции, Свободной сирийской армии, и с третьей — против соперничавшей с ним группировки «Аль-Нусры».

Зверства, которые они творили, были такими, что даже новый лидер «Аль-Каиды» Айман аз-Завахири осудил их. Но аль-Багдади просто послал его подальше.

В результате приход «Аль-Каиды» в Сирию помог прежде всего Башару Асаду, так как многие там сегодня считают, что он — меньшее зло. Повстанцы-исламисты — это бесстрашные люди, для них величайшее счастье умереть во имя ислама, а армия Башара Асада — обычная армия, где для солдата главное — уцелеть.
Когда же аль-Багдади и его люди набрались опыта в Сирии, они перешли границу и вернулись в Ирак.

К нему примкнули суннитские племена, которые уже не думают, что «Аль-Каида» — хуже, чем Америка. Американских войск в Ираке больше нет, и враг теперь — это правительство шиитов аль-Малики. Багдад они, правда, пока так и не взяли, потому что против них сражаются не только официальные армии, но и шиитские отряды, которые были мобилизованы по призыву духовного лидера шиитов аятоллы Али Сустани. Они пришли защищать Багдад, а также священные для шиитов города Кербала и Наджаф, где покоится прах Али, второго человека после пророка Мухаммеда. Они умрут, но не допустят его захвата.

Против исламистов сегодня не только шиитское правительство в Багдаде, но и Иран который не хочет, чтобы рядом с ним появилось исламистское суннитское государство.

В Иране господствует исламизм, но шиитского толка, и сейчас мы будем наблюдать противостояние между двумя «исламизмами», что давно назревало. Однако вводить в Ирак свою армию Ирану нельзя: арабы и персы друг друга ненавидят.

— Можем ли ожидать, что в ближайшее время все-таки Багдад падет?

— Багдад пасть не может, они могут захватить аэропорты, они могут вклинится в районы, прилегающие к Багдаду, но дальше не пройдут. На севере путь им преграждают курды. Хотя исламисты захватили несколько городов, в целом Курдистан им не по зубам, потому что курдские отряды пешмерга — это отборные элитные вояки, само название которых переводится как «идущие на смерть».

Но в нескольких провинциях, прилегающих к Сирии, и в самой Сирии под их контролем большая территория, и что будет дальше, никто не знает.

— Какие факторы способствуют тому, что режим в мусульманской стране может выстоять против радикального исламизма? К примеру, в Иордании, пока все спокойно, кажется.

— Иордании еще все предстоит. Там есть подобные организации, но они пока воюют в Ираке. Там сейчас совершенно другая ситуация: половину населения составляют выходцы из Палестины, у них другие интересы. Для них главный враг — Израиль, и они устремлены в эту сторону. Саудовцы больше всего боятся, что, укрепившись на этой территории, аль-Багдади, провозгласивший себя калифом, кинется как раз в Иорданию, где его люди ждут момента, нужно только свергнуть короля, который происходит из того же племени, что и пророк, хотя это и представляет психологический барьер.

— Насколько мечты джижадистов из ИГИЛ о «халифате» могут стать явью?

— Создать всемирный халифат — это, конечно, утопия. Халифат раньше простирался от Китая и Франции, а такого сегодня уже быть не может. Однако прийти к власти в нескольких странах, таких как Пакистан, Саудовская Аравия, Иордания, Египет, вполне возможно. Палестины и Сирии было бы достаточно для того, чтобы заложить основы халифата как единого государства.

Это был бы халифат раздробленный, размельченный, но это была бы группа исламских государств, радикально настроенных против Запада.

— Получается, что для США Башар Асад сегодня — меньшее зло. Не может ли Вашингтон вступить с ним по крайней мере в тактический союз, как с его отцом против Саддама во время войны в Заливе в 1991 году?

— Да, было такое, сирийцы воевали против Саддама Хуссейна, но сейчас это невозможно. В свое время Обама сделал большую глупость: он посчитал, что Башара ждет судьба Каддафи и его дни сочтены. Но он промахнулся, а признаваться в своих просчетах не хочет — его и так обливают со всех сторон ведрами помоев.

Обама должен делать вид, что будет со всех сторон бороться против Башара Ассада, но именно что «делать вид».

В чем нуждаются боевики? В зенитных комплексах: для них самый страшный враг — авиация. Но Обама боится давать им оружие, потому что никто не знает, в чьи руки оно попадет. Может кончиться тем, что Дамаск займут исламисты, а «Аль-Каида» захватит Сирию, — чьи самолеты они тогда будут сбивать?

— Сможет ли Асад удержать власть?

— Шансов свергнуть Асада сейчас нет, он пережил самое тяжелое время, но ничего хорошего его не ждет. Даже если восстание сойдет на нет, все равно отделятся курды, отпадут еще некоторые районы, контролируемые исламистами, и останется урезанный кусок Сирии, которая будет полностью опустошенной, разоренной, несчастной страной.

— Могут ли США и Россия, понимая, какая общая опасность грозит в связи с ростом исламизма, объединить усилия в борьбе с ним?

— Сейчас мы отмечаем годовщину Первой мировой войны, которая была апофеозом глупости и бездарности. Поскольку у нас сегодня конфронтация с Западом по Украине, трудно представить, что одной рукой мы будем воевать на Украине, а другой --сотрудничать где-то еще. Максимум, что мы можем, — взаимодействовать в Афганистане, поскольку развитие ситуации там напрямую угрожает Средней Азии.

Наша пропаганда бежит как черт от ладана от исламской тематики. Сколько раз я предлагал своему начальству, которое связано с Кремлем, целую серию материалов и в газетах, и на ТВ, чтобы хотя бы объяснить людям разницу между исламом и исламизмом, но наше руководство не очень хочет с этим связываться.

Здесь шаг — и тебя обвинят, что ты подыгрываешь или ваххабитам, или русским националистам.

Между тем украинская история скоро закончится, а исламизм не кончится никогда.

Цель их не достигнута, и, если идея халифата так и закончится провалом, исламизм как раковая опухоль на теле ислама будет распространятся по миру, давая метастазы то тут, то там.