«Данные о потерях в мирное время нельзя засекречивать»

Правозащитники оспорили в Верховном суде указ Путина о засекречивании гибели военнослужащих

Группа правозащитников и журналистов обратилась в Верховный суд с заявлением, в котором оспаривает указ президента о засекречивании потерь военнослужащих, погибших в мирное время. Заявители не скрывают, что речь идет о потерях российской стороны на Украине. Эксперты, опрошенные «Газетой.Ru», по-разному оценивают перспективы этого иска, поскольку в вопросах такого уровня суд довольно часто стоит не на юридической, а на политической позиции.

Иван Павлов, глава «Команды 29», неформального объединения юристов, вместе с другими правозащитниками и журналистами оспорил в Верховном суде РФ указ российского президента, в соответствии с которым сведения о потерях российских военнослужащих во время специальных операций относятся к государственной тайне. Иск в ВС подан от имени группы правозащитников и политиков. Среди подписавшихся — журналисты Аркадий Бабченко, Тимур Олевский, Лев Шлосберг (первым озвучивший информацию о гибели псковских десантников и секретных могилах военнослужащих), Павел Каныгин, Григорий Пасько, Светлана Давыдова (мать семерых детей, которую обвиняли в госизмене, но потом полностью оправдали, а дело закрыли) и другие.

В беседе с «Газетой.Ru» Иван Павлов пояснил, что потери военнослужащих в мирное время могут и должны считаться чрезвычайным происшествием («во всяком случае, с этим должны согласиться их родственники») и он намерен убедить в этом суд.

Основание для иска, по словам Павлова, — противоречие указа принципиальным положениям закона «О государственной тайне». Так, в седьмой статье этого закона содержится перечень сведений, которые ни при каких условиях не могут быть засекречены. И среди них «сведения о чрезвычайных происшествиях и катастрофах, угрожающих жизни и здоровью граждан», объясняет юрист.

Кроме того, по мнению Павлова, президент своими указами не может вносить изменения в перечень сведений, подпадающих под понятие гостайны. В указах Павлов видит чисто технический смысл — это конкретизация отдельных понятий, а заодно определение, какие именно ведомства хранят такую информацию и определяют ее секретность. Потери военнослужащих в мирное время, считает правозащитник, не подходят ни под одну из упомянутых категорий.

«Сведения военной области», перечисленные в законе «О государственной тайне», включают в себя главным образом военные документы, определяющие действия вооруженных сил, сведения о точном месте дислокации и боеготовности различных частей и данные военно-конструкторских разработок, объясняет он.

Впрочем, пресс-секретарь президента Дмитрий Песков уже заявлял, что подписание указа никак не связано с событиями и людскими потерями на востоке Украины.

До настоящего времени Верховный суд РФ не зарегистрировал и никак не ответил на поданный иск. Решение о принятии или отклонении данного заявления по закону должно быть принято в течение пяти дней после заявления. Регистрация иска также производится в течение трех дней. Однако в базе данных Верховного суда зарегистрирован и другой иск об оспаривании упомянутого указа президента. Он подан от имени Дениса Владимировича Вострикова, и по нему даже уже назначено судебное заседание на 13 августа. Подробности этого иска пока неизвестны. Сам Иван Павлов сообщил, что узнал об этом иске впервые.

Вице-президент Совета по внешней и оборонной политике Владимир Рубанов, возглавлявший в 1981–1989 годах теоретический отдел НИИ КГБ СССР по вопросам защиты государственных секретов, не готов однозначно поддержать инициаторов, но считает, что выдвижение иска может иметь положительный эффект.

«Я считаю не вполне правильным сам принцип закона с ведением перечня. Более эффективна, на мой взгляд, практика Соединенных Штатов, где государственные чиновники имеют право своей волей сделать какие-то сведения секретными, однако должны доказать обоснованность своего решения перед законодателями и нести полную ответственность за его применение. В предложенных президентом изменениях тоже есть момент политической воли. И суд может стать той процедурой, на которой новые положения потребуют обоснования и разъяснения: в частности, как будет применяться это нововведение, не станет ли оно инструментом засекречивания любых сведений о происходящем в армии».

Организация «Команда 29» продолжает деятельность Фонда свободы информации, который в 2014 году был признан иностранным агентом и прекратил свое существование. Активисты фонда в течение долгих лет безуспешно добивались отмены постановления правительства России о служебной тайне и расширения перечня сведений, которые чиновники должны предоставлять гражданам. Безуспешными были и их попытки оспорить статус иностранного агента.

Оценивать перспективность иска сам Павлов не готов.

Член комитета Госдумы по конституционному законодательству, член фракции КПРФ Владимир Соловьев не видит больших перспектив у этого иска. По его словам, «дело не в правовой обоснованности, а в том, что в вопросах такого уровня суд всегда стоит не на юридической, а на политической позиции».

Глава правозащитной ассоциации «Агора» Павел Чиков полагает, что сама подача иска будет представлять большие затруднения для инициаторов: «Оспаривание любого нормативно-правового акта возможно лишь от имени группы, интересы которой страдают в результате его введения. А в данном случае, как мы уже видели, родственники военнослужащих по целому ряду причин не заинтересованы в судах и вообще в распространении этой информации».

По словам Чикова, указ напрямую противоречит обязательствам России по соблюдению Европейской конвенции по правам человека. Согласно определению Европейского суда по правам человека, защита государством права на жизнь включает обязанность властей расследовать любую подозрительную смерть. Однако здесь все также упирается в необходимость заявления о нарушении прав от пострадавших.

Поскольку часть заявителей — журналисты, то в иске отдельно отмечается нарушение их прав свободно искать, запрашивать и распространять информацию, закрепленную в статье 47 закона о СМИ.

Старший юрист «Трансперанси-Интернешнл» Денис Примаков считает, что указ президента подлежит оспариванию в ВС РФ и это своевременно, что Иван Павлов и его команда обратились в суд.

«Информация о людских потерях в мирное время никак не может подлежать засекречиванию, поскольку это противоречит как действующему российскому законодательству, так и международным нормам. Здесь даже вопрос не в том, что у журналистов есть безусловное право рассказывать о проблемах общества, как это следует из положений закона «О СМИ», но и у самих граждан (и в первую очередь — у солдатских матерей) есть право знать о причинах смерти их сыновей».