Размер шрифта
Маленький текст
Средний текст
Большой текст
 Александр Вислый, директор Российской государственной библиотеки или Здание Российской государственной библиотеки
Александр Вислый, директор Российской государственной библиотеки или Здание Российской государственной библиотеки
Валерий Мельников/РИА «Новости»

«Кто-то любит в футбол играть, кто-то – чужие диссертации проверять»

Ленинская библиотека изучает плагиат в исторических диссертациях, рассказал директор РГБ Александр Вислый

Павел Котляр

О том, как РГБ ведет работу по выявлению плагиата в диссертациях по истории, и о распространяемой в Ленинке рекламе срочных публикаций в научных журналах в интервью «Газете.Ru» рассказал директор РГБ Александр Вислый.

— Александр Иванович, вам известно о деятельности сообщества «Диссернет», который ищет плагиат в работах известных людей и использует для этого ресурсы РГБ?
— Да, отголоски постоянно до нас доходят, что-то мы знаем. Знаем, что там много энтузиастов. Я считаю, что это социальная сеть, объединившаяся вокруг некой деятельности. Они делают свою работу — пусть делают ее дальше…

Справка:

Вислый, Александр Иванович

В 1975 году окончил физико-математическую школу при МГУ им. М. В. Ломоносова, созданную университетом для особо одаренных детей...

— Вы поддерживаете необходимость такой работы?
— Знаете, я же не могу оценивать их результат и поэтому не могу поддерживать или не поддерживать. Этим нужно отдельно заниматься. Мы тоже ведь занимаемся этой работой, если к нам обращается диссертационный совет или ВАК, или сам правообладатель. В других случаях мы не проверяем.

— Люди жалуются, что скачивать тексты с сайта РГБ неудобно…
— А никто не ставил целью, чтобы было удобно. Цель ставилась одна: если человеку, например ученому, нужно познакомиться с каким-то текстом, то он познакомится. Никто не ставил себе целью, чтобы это было удобно тем людям, которые занимаются проверкой диссертаций. Это же не для них сделано. Я понимаю, что на энтузиазме много что можно сделать, но дело-то это не их. Это дело ВАК, диссертационных советов, это дело самих ученых.

Кто-то любит в футбол играть, кто-то – чужие диссертации проверять.

А что касается липовых диссертаций, я боюсь, что мы даже не знаем настоящего размера бедствия.

— Но вы же один из немногих, кто может помочь узнать этот размер…
— На самом деле мы ведем кое-какие работы в этом направлении. Мы выбрали отдельные специальности и сейчас заканчиваем проверку, так сказать, всей истории по всей истории — защищенные диссертации с 2000 года по настоящее время. Результаты (чисто научные) очень интересные получаются: можно проследить образование кластеров, где у кого что цитируется, точки приближения и другое.

Отдельные диссертации — это отдельные диссертации, а мы проводили настоящую работу, чтобы понять, как выстраиваются цепочки, кто у кого списывал, — это интересно!

Что делать с этим, надо думать и научному сообществу, и обществу в целом.

— А с чем было связано недавнее ограничение на доступ к диссертациям?
— Это никак не связано ни с чем. Мы специально выбрали то время, когда маленький поток студентов, аспирантов и научных сотрудников. Лето же, отпуска. Репутационные риски слишком велики, чтобы что-то закрывать. Я на это никогда не пойду. Мы меняли программное обеспечение, которое записывает читателей, и многое другое. Более того, наверное, ситуация скоро улучшится: мы разрабатываем возможность того, чтобы человек не обязан был приходить к нам и подписывать договор оферты (на получение удаленного доступа к диссертациям. – «Газета.Ru»), чтобы это можно было сделать по интернету. Работа в этом направлении идет.

— Нашему корреспонденту, который записался в РГБ, вручили рекламу отдела диссертаций РГБ, на которой посторонняя фирма предлагает устроить срочную публикацию работ в научных журналах. Как это понимать?
— Я разберусь с этим. Вообще тут у нас много служб, которые занимаются дополнительным привлечением денег, — наверное, была чья-то инициатива. Скорее всего, пришли ребятки с этой фирмы и предложили размещать на каких-то наших бумагах их рекламу, а за это РГБ будет что-то получать. В прошлый раз у нас на обороте читательского билета размещали рекламу Сбербанка. Привлекать рекламу для того, чтобы немного на этом зарабатывать, — это нормально. Другое дело, что комбинация диссертаций и срочных публикаций мне не очень нравится… Спасибо за вопрос, кому-то влетит. Но несильно.

 Вкладыш с рекламой отдела диссертаций РГБ. На обратной стороне — реклама срочных публикаций в научных журналах
Вкладыш с рекламой отдела диссертаций РГБ. На обратной стороне — реклама срочных публикаций в научных журналах
РГБ

— Все защищенные диссертации и авторефераты должны попадать в РГБ и Книжную палату. Как получается, что иногда реально защищенных работ в ней нет?
--Тут есть маленький нюанс. Во-первых, люди должны их прислать еще до защиты, и во-вторых, обязаны они прислать текст только в печатном виде и только в РГБ. Почему некоторые отсутствуют в РГБ? Чтобы диссовет провел защиту, диссертант должен принести либо справку из РГБ о том, что он сдал текст, либо справку с почты о том, что он отправил ее заказным письмом. И здесь часто возникают проблемы.

Потому что справочку-то он сдает в диссовет, а диссертацию мы не получаем.

Такое бывает достаточно часто. Когда мы отлавливаем такие случаи, то пишем в ВАК о том, что у нас нет печатной копии. Иногда после этого диссертация появляется, иногда нет. Хотя ясно: когда защищаются 20 тысяч диссертаций в год, отследить все достаточно сложно.

— А почему иногда диссертация индексируется сайтом РГБ, а на запрос выдается ответ «доступ временно ограничен»? Среди таких работ есть предполагаемые источники, у которых могли заимствовать «заметные» люди. К примеру, среди таких авторов некий Адам Хусейнович Тлеуж.
— Это совсем интересный случай, когда диссертант присылает нам письмо со всяческими угрозами, что мы не имеем права размещать электронную копию, у него есть авторское право и он просит закрыть доступ к его диссертации. У нас тогда выбор — идти в суд и судиться или поставить это сообщение и сообщить об этом в ВАК. Мы выбираем второе и закрываем доступ на какое-то время. Правила здесь ничего не регламентируют, ведь по ним мы свободны распоряжаться только печатной копией диссертации. На нас и в суд обращаются за выкладывание диссертаций, но суды мы пока выигрываем. Тлеужа помню. Сам написал, попросил закрыть доступ к электронной копии.

— У РГБ есть платная услуга по проверке текстов на предмет плагиата. Сейчас в таких запросах стали отказывать — говорят, только по запросу автора...
— На самом деле так было всегда. К нам может обратиться Минобрнауки или ВАК — в этом случае мы делаем проверку. Может обратиться диссовет, может обратиться депутат, прокуратура, следственные органы — мы обязаны делать. Либо автор или кто-то по его доверенности. А физическим лицам мы всегда отказывали.

— А вот один депутат просил вас проверить работу, а вы отказали… А когда пригрозил прокуратурой, то проверили...
— Я не буду называть его фамилию, но там было ясно, что это обычная политическая борьба. Нам не хотелось этого делать.

— То есть как «не хотелось»?
— По запросу депутата мы обязаны это делать. В тот раз мы попытались отвертеться (я лично) — не получилось. Пришлось делать.

— В интернете есть много сервисов, которые продают диссертации рублей по 500. Многие уверены, что эти фирмы имеют прямой доступ к электронным архивам РГБ. Так ли это?
— Да, я знаю о них, мы даже пытались бороться с ними, Колокольцеву письмо писали — толку никакого. Доступа они к нам не имеют. Мы проверяли их сами: брали диссертацию, которая у нас лежит в электронном виде,

на случайной страничке меняли несколько символов; потом покупали ее же у такой фирмы и видели, что этих изменений там нет.

Помимо нас есть как минимум четыре места, откуда они могут брать диссертации: сами вузы, где они защищались; сайт, где она размещалась перед защитой; ВАК и организация, которая принимает диссертации. Вообще есть четвертая часть Гражданского кодекса, которая запрещает нам делать копии с наших электронных копий. Хотя я, как директор библиотеки, на другой точке зрения стою: знания должны быть доступны для всех. Но закон запрещает.

— Вообще по поводу доступа к диссертациям вы не испытываете давления со стороны кого-либо?
— Слава богу, нет, никакого давления нет — и это хорошо.