История

Борт 42505 сразу после посадки, 23 апреля 1973 года
Борт 42505 сразу после посадки, 23 апреля 1973 года
Wikimedia Commons

«Взорву самолет, мне терять нечего!»

45 лет назад террорист взорвал бомбу на борту советского самолета

45 лет назад психически больной мужчина захватил летевший из Ленинграда в Москву самолет и взорвал на борту самодельную бомбу. Чего требовал террорист и каковы были последствия катастрофы, рассказывает «Газета.Ru».

23 апреля 1973 года самолет Ту-104Б вылетел из Ленинграда в Москву. На борту находился 51 пассажир и шесть членов экипажа. Спустя несколько минут после взлета один из пассажиров, 47-летний Иван Бидюк, сидевший в 13-м ряду, попросил пересадить его ближе к носу самолета. Оказавшись рядом с кабиной, он снова подозвал стюардессу и протянул ей письмо, велев передать его экипажу.

Самолет уже поднялся до высоты 7800 метров, когда в кабине сработал сигнал «Вызывает бортпроводник». «Веня, посмотрите, что там у них», — приказал командир Вячеслав Янченко бортмеханику Викентию Грязнову.

Из салона Грязнов вернулся в кабину с письмом Бидюка. Письмо занимало четыре листа. Бидюк требовал изменить курс и направить самолет в Стокгольм. В случае неповиновения он угрожал взорвать самолет — на борт ему удалось пронести 2 кг взрывчати.

«Я много лет испытываю на своей шкуре когти кровожадных сверхзверей и в противном случае смерть для меня не печаль, а убежище от хищных, алчущих моей жизни зверей», — писал Бидюк.

На тот момент никаких инструкций по поводу сложившейся ситуации не существовало. Янченко решил вернуться в Ленинград и передал диспетчерам сигнал бедствия.

Янченко вручил Грязнову табельное оружие и велел попытаться обезвредить или хотя бы отвлечь террориста. Тем временем они со вторым пилотом собирались посадить самолет в аэропорту Пулково (тогда — Шоссейная).

Штурману Широкову он приказал присоединиться к Грязнову. «Попробуйте вместе с Грязновым отвлечь его, заведите разговор о том, что до Швеции долететь не сможем, предложите сесть в Финляндии», — велел Янченко.

Широков подошел к Грязнову, который уже стоял рядом со злоумышленником и вел какой-то разговор. Вдвоем они стали говорить ему про Финляндию, про то, что до Швеции не хватит топлива, но террорист — на вид простоватый пожилой провинциальный мужчина — оказался не так доверчив, как они надеялись.

На посадку в Финляндии он категорически не соглашался и настаивал, чтобы его пустили в пилотскую кабину.

«В Хельсинки мне не надо. Если летим в Хельсинки — я взрываю. Нечего тут со мной лясы точить, идите, работайте, летите, куда сказано», — заявил Бидюк.

Самолет тем временем подлетел к Пулково.

«Как выяснилось позже, преступник был родом не из Ленинграда, — вспоминали члены экипажа. — Было ему лет сорок пять. Он прожил какую-то странную, уродливую и перевернутую жизнь... За что ни брался, ничего у него не получалось, и ему даже перестали предлагать работу. Потом был осужден: трижды ударил топором по голове свою сожительницу. Освободившись из заключения, опять не нашел для себя места в обществе. Заболел сифилисом, а затем был поставлен на учет в психоневрологический диспансер с редким диагнозом «сифилисофобия».

Он озлоблялся все больше. Начал бомбардировать все органы страны десятками писем. Металлургам давал советы о металле, руководителям сельского хозяйства – о зерне. Даже Брежневу писал, предлагая свои способы решения государственных проблем. Но все это было настолько глупо, что никакой реакции не вызывало. Тогда он смастерил взрывное устройство, приехал в Ленинград и купил билет на московский рейс. Терять ему было нечего…».

Бидюк все пытался прорваться в кабину, но Грязнов удерживал его, убеждая, что самолет направляется в Швецию. Бомбу преступник держал в руках. Она имела механизм обратного действия — Бидюк держал кнопку нажатой и бомба взорвалась бы, если бы он ее отпустил.

Чтобы не выдать, что самолет вернулся в Ленинград, пилоты до последнего не выпускали шасси — шум мог привлечь внимание Бидюка. Тот продолжал ломиться в кабину.

«Пусти в кабину! Не пустишь - через пять минут взорву самолет. Мне терять нечего!», — твердил он Грязнову.

В аэропорту тем временем спешно готовились к посадке. К полосе подъехали пожарные машины, дежурили медики.

Заходя на посадку, Янченко на высоте 150 метров все же выпустил шасси. Характерный щелчок привлек внимание Бидюка, тот глянул в иллюминаторы и понял, что его обманули. В ту же секунду он снял палец с кнопки.

Дверь кабины выдержала. «На борту большая пробоина и пожар!», — доложил штурман.

Из салона запахло дымом и гарью. Входную дверь вырвало взрывом, в фюзеляже зияла дыра.

«Взрывное устройство было в трубе, поэтому взрыв получился направленный в две стороны. Одна часть взрывной волны пошла в сторону передней входной двери - вырвала ее и кусок с фюзеляжа, а вторая через Грязнова в салон. Пассажиров на передних креслах не было, все осколки полетели над креслами и никого из пассажиров не задело, а проводницы были в конце салона у задней двери», — объяснял позже Янченко.

Балкой пола заклинило тяги рулей высоты. Из-за повреждения гидросистемы передняя стойка шасси не успела зафиксироваться. Самолет начал было опускать нос, но пилотам с огромным трудом удалось его выровнять.

Наконец, самолет приземлился. Незафиксированная передняя стойка сложилась, и фюзеляж носом опустился на полосу и заскользил по бетону. Затем пилоты отвернули авиалайнер вправо, тот выехал на боковую полосу безопасности и остановился. В носовой части возникло задымление, поэтому пассажиры в панике побежали к хвостовой двери. Стюардессы оттеснили их, поскольку хвостовой выход из-за наклона самолета оказался в семи метрах над землей, и направили к переднему выходу, где аварийные службы оперативно потушили пожар.

Пассажиры выжили. Погибших было всего двое — сам Бидюк и находившийся рядом с ним Грязнов, принявший на себя всю мощь взрывного заряда. Пассажиров доставили в Дом культуры авиагородка, чтобы допросить о произошедшем. А рядом с самолетом тем временем работали судмедэксперты.

«Осмотр проводили под видеозапись, в моей практике это было впервые, я тогда вообще в первый раз увидел видеокамеру, — вспоминал один из них, Сергей Скрижинский. — Из самолета уже вытащили и положили рядом на землю верхнюю часть туловища бортмеханика, который, как я услышал на месте происшествия, был послан для переговоров с террористом; нашел я также и часть лицевого скелета. Из сопла самолета достали часть ноги, — тогда еще было непонятно, чьей.

Обнаружили и часть руки, и стало ясно, что она принадлежала террористу, поскольку к ней было привязано какое-то устройство, цилиндрической формы, светлого металла; конечно, от него остался только фрагмент».

«В помещении буфета-кухни и на креслах переднего пассажирского салона беспорядочно расположены обломки оборудования кухни, декоративной отделки помещений, а также отдельные пропитанные кровью размозженные человеческие мягкие ткани и кости», — гласил составленный специалистами протокол.

Грязнову посмертно было присуждено звание Героя Советского Союза. Получили почетные награды и остальные члены экипажа. После допроса их всех с семьями отправили в отпуск. Затем они снова вернулись к полетам.