Размер шрифта
Маленький текст
Средний текст
Большой текст

Власть и право

Владимир Колокольцев заявил, что сотрудниками полиции выявляется более двух третей наркопреступлений
Владимир Колокольцев заявил, что сотрудниками полиции выявляется более двух третей наркопреступлений
ИТАР-ТАСС

«Одной полицейской дубиной»

ФСКН и МВД провели первое совместное заседаний ведомственных коллегий

Александра Кошкина

Министр внутренних дел Владимир Колокольцев заявил, что полиция выявляет более двух третей всех наркопреступлений. Источник «Газеты.Ru» в правоохранительных органах добавил, что количество полицейских, работающих по борьбе с наркотиками, почти в двадцать раз меньше штата ФСКН. Таков один из итогов первого совместного заседания ведомственных коллегий МВД России и ФСКН.

В среду впервые состоялось совместное заседание двух крупных силовых ведомств – Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков (ФСКН) и министерства внутренних дел (МВД) России. Мероприятие открыли министр внутренних дел Владимир Колокольцев и директор ФСКН Виктор Иванов.

Колокольцев в своей вступительной речи отметил, что на долю двух ведомств приходится почти 99% выявляемых в стране преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотических средств. Министр отметил, что несмотря на то, что основные функции и полномочия на предупреждение и пресечение наркопреступлений приходятся на долю ФСКН, «органы внутренних дел по-прежнему остаются одним из субъектов антинаркотической деятельности».

«Сегодня сотрудниками полиции выявляется более двух третей виновных лиц, 55% тяжких и особо тяжких преступлений, а также совершенных в особо крупных размерах», — сказал министр.

«Главная роль здесь принадлежит немногочисленным лидерам подразделений, входящим в состав уголовного розыска», — сказал он. По его словам, сотрудники других подразделений полиции также активно занимаются профилактикой наркопреступлений.

«Полагаю, что потенциал нашего сотрудничества используется далеко не в полной мере, — отметил Колокольцев. — За годы реформирования антинаркотической системы было немало проблемных вопросов. Органы Госнаркоконтроля и внутренние органы зачастую действуют разрозненно, решают только свои внутриведомственные задачи. Взаимодействие полиции и Госнаркоконтроля надо улучшать».

Иванов, в свою очередь, привел статистику результатов совместной работы за первые девять месяцев текущего года. По его словам, правоохранительными органами возбуждено 170 тысяч уголовных дел, связанных с наркотиками, изъято 85 тонн наркотических веществ, ликвидировано свыше пяти тысяч наркопритонов, 22 крупные нарколаборатории и свыше четырех тысяч кустарных наркопроизводств. К уголовной ответственности привлечены 88 тысяч человек. «Следует прибавить к этому числу контингент уже находящихся в местах лишения свободы – 147 тысяч наркопреступников, 113 тысяч осужденных за наркопреступления условно, а также 150 тысяч человек, привлеченных к административной ответственности за наркотики. Итого, текущее количество наказанных в стране за наркотики составляет 500 тысяч человек», — подытожил Иванов. По его словам, уровень рецидивности этого контингента составляет 40%, поэтому он «является фактором интенсивного воспроизводства наркомании». «Иными словами, одной полицейской дубиной общество от наркомании не спасти», — заявил директор ФСКН.

Иванов отметил, что его ведомство подготовило и внесло в правительство законопроект, наделяющий суд правом направлять наркозависимых людей на лечение и реабилитацию в случаях, когда они совершают административные правонарушения.

Иванов отметил, что необходимо собрать единую базу наркопотребителей, как совершивших уголовное правонарушение, так и административное. Он предложил создать межведомственную рабочую группу для решения совместных задач. По его словам, необходима полная конфискация имущества наркоторговцев. Иванов напомнил, что с января 2013 года вводится пожизненное наказание за торговлю наркотиками в особо крупном размере (для героина – свыше 1 кг, марихуаны – свыше 100 кг). Глава ФСКН отметил, что необходимым аспектом борьбы с оборотом наркотиков является противодействие легализации доходов наркоторговцев. «По нашей совместной инициативе с правительством России в ближайшее время будет внесен в Госдуму законопроект по понижению порога размера отмываемых средств с 6 млн до 600 тысяч рублей», — сообщил Иванов.

Источник «Газеты.Ru» в правоохранительных органах сообщил, что всего на долю полицейских приходится 68% выявленных наркопреступлений. Штатная численность подразделений по борьбе с незаконным оборотом наркотиков уголовного розыска МВД составляет две тысячи человек, тогда как в штат ФСКН входит 39,8 тысяч сотрудников.

Собеседник отметил, что инициатором совместного заседания ведомств стала ФСКН. По его словам, на фоне разговоров о создании Единого следственного комитета, Госнаркоконтроль таким образом хочет показать, что тоже работает эффективно.

Вопрос создания Единого следственного комитета поднял Следственный комитет России. По замыслу ведомства, в единый орган должны войти следователи МВД, ФСКН и ФСБ. Генпрокуратура, в свою очередь, предложила расширить свои надзорные функции. Об этом ранее сообщил заместитель председателя Комитета по безопасности и противодействию коррупции Госдумы Александр Хинштейн. Впрочем, официально ни одно ведомство это так и не прокомментировало.

Бывший следователь, а ныне адвокат Владимир Жеребенков скептически относится к идее создания Единого следственного комитета. «Эта идея витает в воздухе больше 20 лет, но я был против категорически, — сказал он «Газете.Ru». — Это будет громоздкая и неуправляемая структура.

У нас есть Следственный комитет, который мы создали пять лет назад, с тех пор качество работы упало. СК просто не справляется с той нагрузкой, которая у них есть».

По мнению Жеребенкова, Следственный комитет, который ранее существовал при МВД работал гораздо эффективней. «Система управления была лучше отработана, — отметил адвокат. — Я считаю, что не должны в одних руках находиться органы следствия. Функции у МВД и ФСБ немного разные». Жеребенков считает, что правоохранительную систему в том виде, в которой она есть, следует оставить в покое минимум на пять лет. «В последнее время проводилось много реформ. Вы хоть какой-то результат видите? Я считаю, что системе нужно дать какое-то время отдохнуть после этих реформ, наработать опыт, а потом уже понемногу реформировать, но при привлечении специалистов и наличии надзора со стороны Генпрокуратуры. Сначала вводить надзор, а потом единый следственный комитет. Делать это сейчас — выброшенные на ветер деньги и поломанные судьбы», — подчеркнул он.

Председатель Федерации профсоюзов работников органов внутренних дел России Михаил Пашкин, напротив, находит идею создания Единого следственного органа правильной. «Нужно отделять тех, кто расследует дела, от тех, кто их, скажем так, туда приносит. Потому что получается, что в одной системе и выявляют, и расследуют, и направляют в суд. Такого быть не должно. Это улучшит качество сбора материала, доказательной базы и поможет системе защититься от фиктивных уголовных дел», — сказал он «Газете.Ru».

Правозащитники пока не определились со своим отношением к этому вопросу. «В последние годы этот маятник между следствием и надзором за ним все время колебался, — отметил в беседе с «Газетой.Ru» глава Института прав человека Валентин Гефтер. — Сначала они были вместе, потом их развели, затем убрали из УПК часть полномочий у прокуратуры. Видимо, восстанавливать это каким-то образом нужно, но как это сделать оптимально, не создавая нового монстра в виде монопольного объединенного следственного комитета, непонятно. Но нельзя, с одной стороны, создавать монополию, а с другой стороны — оставлять все в полном раздоре, когда ведомства начинают соперничать друг с другом».

Гефтер считает, что вопрос создания Единого следственного комитета следует вынести на более широкое обсуждение среди профессионалов.

«Мне кажется, нам не хватает серьезного, научного обсуждения в среде профессионалов, поэтому мы ищем закрытых политических решений где-то наверху, а с другой стороны, идем на пиаровские меры, — подчеркнул он. — Я не видел серьезных исследований о том, как эту систему следствия или следствий и надзора за ним выстроить. Мне кажется, следует думать в первую очередь, а потом принимать решения».