Размер шрифта
Маленький текст
Средний текст
Большой текст

Криминал

Художника Александра Чернова и его дочь Дину осудили на 4 и 2 года соответственно за 800 поддельных картин
Художника Александра Чернова и его дочь Дину осудили на 4 и 2 года соответственно за 800 поддельных картин
Антон Новодережкин/ИТАР-ТАСС

Малевича из Узбекистана оценили в четыре года

Отца и дочь — автора и продавца поддельных картин Малевича и Родченко — приговорили к 4 и 2 годам колонии

Владимир Гордеев, Игорь Карев, Алексей Крижевский

Художник Александр Чернов и его дочь Дина, которых обвиняли в изготовлении и продаже более 800 поддельных картин русских авангардистов, приговорены к заключению в колонии общего режима. Черновы нанесли потерпевшим многомиллионный ущерб, рассказывая, что распродают неизвестные ранее публике картины (например Малевича) из коллекции пожилого работника посольства Швеции в Узбекистане.

В среду завершился судебный процесс над фальсификаторами картин — художником Александром Черновым и его дочерью Диной, которые, как считает следствие, продали московским коллекционерам более 800 поддельных полотен и графических рисунков художников советского авангарда. Черновы находились под следствием год — арестовали их в апреле 2012 года в гостинице «Измайлово», где Чернов пытался продать очередную партию полотен.

На оперативной видеосъемке, которая есть в распоряжении «Газеты.Ru», видно, что Чернов намеревался сбыть несколько десятков полотен и рисунков с поддельными подписями, к примеру, Малевича, Гончаровой и Родченко.

На вопрос оперативника, сколько стоит такой Малевич на рынке, Чернов признается, что около $300 тысяч. Цена партии картин, которую оперативники обнаружили в гостиничном номере, по словам Чернова, на рынке может достигать нескольких миллионов — долларов, евро или рублей, художник не уточняет.

Черновы обвинялись в мошенничестве, совершенном организованной группой либо в особо крупном размере (ч. 4. ст. 159 УК). Следствие и обвинение настаивали, что отец и дочь сколотили преступную группу для обогащения — для этого они с самого начала решили изготавливать и продавать поддельные картины российских авангардистов, выдавая их за настоящие. Изначально в группу входил родной брат-близнец Александра Чернова Сергей, но еще до задержания он погиб в автокатастрофе, и дело в его отношении прекратили. Несмотря на опасения попасть в поле зрения полицейских, которые, как следует из расшифровки телефонных переговоров осужденных, были у Дины Черновой, мошенники старались развить свой бизнес.

Точкой сбыта картин они выбрали «Измайловский вернисаж». Покупателям Черновы предлагали приобрести ранее неизвестные публике картины авангардистов, привезенные из Узбекистана. По легенде, которую сочинили Черновы, они помогали распродать крупную коллекцию картин 80-летнего собирателя живописи по имени Михаил Нельсон, который якобы работал в посольстве Швеции в Ташкенте. У Нельсона, как объясняли продавцы покупателям, сын-наркоман и ему требуется срочное лечение — именно поэтому пожилой коллекционер решил продать картины.

Дина Чернова исполняла роль горничной Нельсона, которая перевозила картины из Узбекистана в Москву.

Весной 2011 года в легенду поверил московский коллекционер, директор правления фонда «Культурное достояние» и владелец фармацевтического концерна Виктор Карцев. Как следует из приговора, Карцев обрадовался, что за небольшие деньги он может открыть публике неизвестные полотна великих мастеров. Он договорился с Черновым о покупке 421 картины на сумму более чем в 16 млн рублей. Получив картины на руки и заплатив часть денег, Карцев решил проверить полотна на подлинность. Заказать экспертизу в государственном Русском музее и засомневаться в искренности продавцов его заставило поведение последних, а точнее, их реакция на предложение наградить Нельсона в Москве за то, что тот собрал столь редкую и большую коллекцию живописи. Черновы категорически отвергли вариант с приездом Нельсона и сказали Карцеву, что привезут картины за самое короткое время сами.

Экспертизы подтвердили опасения Карцева: картины оказались поддельными, и он написал заявление в полицию.

Уже во время следствия выяснилось, что Черновы обманули еще одного любителя русского авангарда. Сыщики выяснили, что очередной жертвой мошенников стал коллекционер Александр Киселев. Киселеву, так же как и Карцеву, объясняли, что распродают коллекцию из Узбекистана. Черновы продали ему 401 картину за 2 млн 367 тыс. рублей. Картины рисовали сами Черновы вместе со знакомым художником Александром Ерофеевым, которому они платили за работу от ста до тысячи рублей. К Ерофееву претензий у полицейских не было — его, как установили сыщики, ввели в заблуждение.

Помимо мошенничества Чернова обвинялась еще и в незаконном приобретении и хранении наркотиков — грамма героина, который у нее нашли при задержании и от которого она пыталась избавиться, выбросив сверток из окна своего номера; наркотики нашли на цоколе гостиницы «Измайлово» и приобщили к делу как улики. В итоге суд признал Черновых виновным по всем обвинениям. Дина Чернова приговорена к 2 годам колонии общего режима, а Александр Чернов — к 4 годам.

Эксперты констатируют, что обнаружить подделку в России очень сложно. По словам директора по развитию Stella Art Foundation Николая Молока, органа, который бы занимался отслеживанием подделок, «у нас де-факто не существует». «МВД занимается в основном кражами, а на подлинность произведения исследует уже по конкретным делам. Доверием пользуются эксперты, работающие с Третьяковской галереей.

Картин Гончаровой и Малевича в частных собраниях нету, они большая редкость», — говорит эксперт.

По его словам, в основном картины именитых художников продаются через торги аукционных домов, которые скупают их в эмигрантских семьях.

«Ситуация, когда судят поддельщика, уникальна: обычно удается схватить воров, а вовсе не поддельщиков. Жертвы поддельщиков — частные коллекционеры и аукционные дома — нечасто придают огласке факт покупки подделки: и для тех и для других это удар по репутации. Если какому-нибудь дому и случится продать подделку, обычно все решается на уровне экспертов — дом просто молча возвращает покупателю деньги. Бывали случаи, когда действовал принцип «не спрашивай — не говори»: если, например, на торги выставлен дешевый Айвазовский и он дешево и уходит, то всем ясно, что происходит покупка подделки», — отмечает Молок.

Как говорит гендиректор независимой экспертной компании «Арт Консалтинг» Денис Лукашин, обычно для определения подлинности картины делается технологическая искусствоведческая экспертиза и атрибуция. И для авангарда такой технологический анализ наиболее объективен, поскольку позволяет четко установить датировку. «И когда говорят, что можно натереть пигменты, что-то искусственно состарить, если технология делается профессионально, то она позволяет установить такие приемы. Причем, если авангард проходит только через атрибуцию, он может так авангардом и остаться, потому что искусствоведение — вещь достаточно субъективная, а подделать работы русского авангарда можно достаточно легко. Понятно, что подделка «Черного квадрата» будет профанацией», — заявил Лукашин «Газете.Ru».

«В принципе, выход подделок на рынок дорогих работ значительно затруднен: сразу после покупки их несут в экспертные организации, и правда вскрывается — если компоненты картины появились только в 1960 году, то её не могли написать в начале века. Конечно, бывает, что делают поддельные экспертные заключения, но это другая история. При обнаружении подделки нашими экспертами мы в правоохранительные органы не обращаемся — у нас нет никакого законодательства или требований по формальному определению подделки, нет вообще понятия, что такое подделка», — пояснил Лукашин.

По словам гендиректора «Сотбис Россия» Михаила Каменского, работы, которые продавал Чернов, не могли попасть на большие аукционы. Для предотвращения таких случаев имеется несколько критериев, и только сумма нескольких экспертиз может защитить от подделки: необходимо провести технологический, искусствоведческий и стилистический анализы, а также историко-художественную экспертизу, то есть узнать провенанс — историю картины.

«Стопроцентную гарантию дать невозможно. Но можно очень тщательно подходить к отбору вещей и не принимать те, которые не имеют истории, ведь провенанс — это главное, — сказал Каменский. — Если доказать, что проследить историю вещи невозможно, то мы эту вещь не принимаем». По уверениям Каменского, сейчас стало гораздо сложнее продавать поддельные вещи. «Мода на русское искусство, русский авангард, существовавшая в последней трети XX века, привела к тому, что многие занимались фальсификацией такого искусства, не представляя, что технологии будут более тонкими. Более того, те десятки и сотни поддельных вещей, созданных в 70—80—90-е годы, пройдя несколько циклов своей жизни в разных коллекциях, сейчас снова начинают попадать на рынок. И, к сожалению для владельцев, очень часто оказываются поддельными», — рассказал он.