Размер шрифта
Маленький текст
Средний текст
Большой текст

Город

Сергей Неделин/ИТАР-ТАСС

«Как только нас загонят в рамки, мы перестанем быть волонтерами»

И волонтеры, и полицейские, занимающиеся поиском пропавших людей, считают, что готовящийся закон о волонтерстве не поможет им

Ирина Резник

Число пропадающих в Москве людей постоянно растет. В прошлом году в столице безвозвратно исчезли почти 600 человек, сейчас в розыске числятся 103 ребенка. Эффективно искать людей мешают межведомственный бардак и невозможность оперативно получить информацию о потерявшемся, заявляют полицейские и волонтеры. По их мнению, готовящиеся на городском и федеральном уровнях законы о волонтерстве только ухудшат ситуацию.

В Мосгордуме в среду состоялся круглый стол, посвященный проблеме розыска пропавших в столице людей, число которых из года в год растет. Если пять лет назад ежегодно пропадало около 3 тысяч человек, то сейчас почти в два раза больше. Как рассказал на заседании временно исполняющий обязанности начальника 7 отдела Управления уголовного розыска столичного ГУ МВД Дмитрий Пичугин, в 2012 году к ним поступило 5594 заявления о безвестном исчезновении граждан. Из них 5001 человек был найден живым, 253 — погибшими. В 1329 случаях терялись дети. Двое из них в итоге были найдены погибшими, еще один, хоть и остался в живых, стал жертвой преступления.

В розыске в Москве в настоящее время находится 103 ребенка.

По словам Пичугина, в каждом районном ОВД имеются «закрепленные» сотрудники, ориентированные на поиск людей, всего по городу этим занимается около 350 представителей полиции. Им помогают и другие подразделения — участковые, патрульно-постовая служба. Однако, как признался начальник отдела, скорее, чем от своих сотрудников, о фактах пропажи людей он узнает от волонтерской организации Liza Alert. «Мы рады, что есть волонтеры, которые оказывают реальную помощь. В любое время дня и ночи могут собраться по 200–300 человек, чтобы вести поиск», — заявил Пичугин.

Как рассказал руководитель поискового отряда организации Liza Alert Григорий Сергеев, больше половины пропадающих москвичей — пожилые люди с провалами памяти. И в этих случаях, как и при исчезновении детей, главное — как можно раньше начать эффективные поиски. «Поиски, начавшиеся в первый день, в 90% случаев завершаются успехом. Из тех, кого стали искать на третьи сутки, домой возвращается только половина, — рассказал он. — Необходимо создавать систему реагирования на пропажу людей, чтобы все службы включались в работу одновременно. Это сделает ее намного более эффективной». Пока же информация разбросана между полицией, больницами и моргами, и четкой координации действий между ними нет.

Самое обидное, отмечают волонтеры, что при столь высоком уровне системы коммуникаций в городе нет возможности оперативно получить доступ к записям с камер видеонаблюдения или же установить местонахождение человека через операторов сотовой связи.

А в метро записи камер хранятся не более трех суток, после чего информация безвозвратно теряется. «У нас есть группа подготовленных специалистов, которые готовы отсмотреть записи видеокамер, но нам их не дают, — посетовал Сергеев. — Если убрать все эти препоны, поиск людей станет куда более эффективным». По его словам, более половины пропавших имеют социальную карту москвича, и информация о том, где и когда они пользовались общественным транспортом, помогла бы спасти не одну жизнь.

Среди других проблем — отсутствие взаимодействия между отделами внутренних дел, когда в одном районе человека ищут, а в соседнем об этом даже не знают. А также нежелание медучреждений информировать о поступивших к ним пациентах. «В Москве 40% поисков касаются тех людей, кто уже находится в больнице или социальном учреждении, но информация оттуда никуда не передается», — сказал Сергеев.

Крайне редко к поиску людей подключается исполнительная власть на местах, констатировали участники круглого стола. Участие власти могло проявиться хотя бы в предоставлении помещения для штаба. Сейчас штабы обычно располагаются в круглосуточных ресторанах, мешая посетителям, рассказали волонтеры.

«Волонтеры появляются не потому, что плохо работает полиция: специфика поисков такова, что без волонтеров не обойтись. А власть должна создать им условия для эффективной работы», — согласился председатель Московской городской думы Владимир Платонов.

Впрочем, предложение урегулировать их деятельно при помощи закона вызвало резкое недовольство волонтеров, не желающих получать от государства даже гранты, выделяемые «социально ориентированным» общественным организациям.

«Мы не просим и не будем просить бюджетных денег, — заявила представитель организации Liza Alert Ирина Воробьева. — Люди приходят в нашу организацию не ради денег. Забота о волонтерах автоматически приводит к желанию всех посчитать. Система Liza Alert работает эффективно и без этого. И не надо загонять ее в существующие у государства рамки. Мы просим исполнительную власть изменить порядок передачи информации, наладить в этом плане взаимодействие с Московской областью, усовершенствовать систему оповещения и оперативно запускать систему реагирования, разом включая все службы».

Кроме того, считают общественники, в Москве следует запустить соответствующую социальную рекламу. Дело в том, говорили участники круглого стола, что в обществе существует устоявшийся миф о том, что пропавшего человека правоохранительные органы начинают искать только на третий день. В то время как предложения повременить три дня — вдруг сам найдется — остались в прошлом. Сейчас в территориальных отделах ГУВД обязаны принять заявление о пропаже человека и сразу начать его искать. «К сожалению, и сами граждане не всегда понимают, что начинать поиски нужно немедленно. Мы подготовили плакаты, информирующие москвичей о том, что нужно делать в случае исчезновения человека, и просим разместить их в городе в виде социальной рекламы», — заявил глава поискового отряда Liza Alert Сергеев.

«Никаких трех суток не существует, — подтвердил Пичугин. — Любое сообщение о совершении правонарушения орган внутренних дел обязан принять незамедлительно. За последние два года было два случая отказа в приеме заявления, после чего мы уволили дежурных».

Пичугин также считает, что никакие законы волонтерскому движению не нужны. «Поначалу я тоже не мог понять, как это люди бесплатно приезжают помогать, говорят, что ничего им не надо, — рассказал он. — Но люди объяснили, что, «как только нас загонят в рамки, мы перестанем быть волонтерами».

У депутатов, впрочем, свое мнение на этот счет. Подводя итоги обсуждения, председатель Мосгордумы пообещал обратиться в мэрию с просьбой разместить на улицах города социальную рекламу, а в школах — памятки для детей. Кроме того, по его словам, городские власти будут совершенствовать систему информационного обмена между различными ведомствами, а депутаты Мосгордумы — работать над законодательными инициативами, касающимися волонтерского движения.

«Волонтеры не должны быть анархистами», — заявил он. При этом будущий закон должен быть таким, чтобы «не уничтожить волонтерский дух».

По мнению Платонова, волонтерскому движению необходима поддержка государства. И не потому, что некуда девать деньги. Он отметил, что государственная система работает надежно: в частности, на бюджетные средства в Москве создана новая система службы «02» с современной техникой. Возможности этой системы спикер тут же продемонстрировал, набрав этот номер со своего мобильного телефона. Ждать ответа пришлось почти четыре минуты. Принявшая в конце концов вызов оператор объяснила, что у нее была «большая очередь».