Размер шрифта
Маленький текст
Средний текст
Большой текст

Власть и право

«Газета.Ru»

Разведчик в опорном пункте

Корреспондент «Газеты.Ru» провел рабочий день с участковыми ОВД «Коптево»

Максим Солопов

Мигранты, охранники, наркоманы, владельцы оружия, условно осужденные и освободившиеся из мест лишения свободы жители столицы — ежедневные заботы сотрудников службы участковых уполномоченных, которые 17 ноября отмечают свой профессиональный праздник. Каково быть участковым в Москве, выяснил корреспондент «Газеты.Ru», проведя с ними рабочий день в районе Коптево.

Типичный для спального района Москвы отдел внутренних дел «Коптево» напоминает здание школы или детского сада, только обнесенное забором с колючей проволокой. С левого фланга рынок, напротив спецшкола для трудных подростков, позади развалины двухэтажного здания со следами пожара. В отделе дежурная часть, кабинеты руководства, оперативников, дознавателей, оружейная комната и т.п. 35-летний участковый Александр Пархоменко сюда прибывает к утреннему разводу личного состава. Получив напутствие руководства, он отправляется в свою вотчину.

Привилегия участковых — быть подальше от начальства.

Опорные пункты, как правило, оборудованы на первых этажах зданий в глубине жилого массива подведомственной территории — пара кабинетов со старенькой мебелью и привычными коллажами из фотороботов на стенде или на поверхности стола под оргстеклом. На этом привилегии и заканчиваются. Далее начинается близость к народу, переходящая в ежедневную головную боль.

Справка:

День участкового уполномоченного

17 ноября 1923 года Народным комиссариатом внутренних дел РСФСР была утверждена Инструкция участковому надзирателю. «Этот...

Бывший командир разведроты Таманской дивизии, уволенный по сокращению в ходе реформ бывшего министра обороны Анатолия Сердюкова, старший лейтенант Пархоменко последние четыре года обходит стоящих на профилактическом учете алкоголиков, наркоманов, условно осужденных и недавно освободившихся из мест лишения свободы жителей Коптево. А еще проверяет владельцев оружия на предмет соблюдения условий хранения, автостоянки — на наличие подозрительных и, возможно, угнанных автомобилей, инспектирует охрану детских садов и музыкальной школы.

В цифрах его участок выглядит так: 22 жилых дома, 38 представителей «подучетного элемента», 68 владельцев оружия, две автостоянки. Всего 4500 человек. «Тех, кто официально зарегистрирован», — добавляет Пархоменко. Реально людей на территории в два раза больше.

«Сейчас пройдемся вместе по территории, потом уже с коллегой с соседнего участка пойдете. Мне еще разбирать текущую переписку», — предупреждает участковый, демонстрируя увесистую папку из заявлений граждан и корреспонденции из разных инстанций. Все зарегистрировано. По каждому документу нужно принять решение и ответить.

Иногда приходится улаживать семейные конфликты, например искать по квартире пенсионную книжку, которую, как ошибочно убеждена хозяйка, украл ее неблагонадежный внук.

Из всех полицейских участковые, пожалуй, меньше всех нуждаются в опеке при общении с прессой. Их навыки коммуникации с людьми оттачиваются ежедневно. Журналистам на свою работу Пархоменко не жалуется ни в присутствии представителей пресс-службы, ни без них. Сокращения во время реформ предыдущего главы МВД Рашида Нургалиева, коснувшиеся «наземных» полицейских служб, повысили нагрузку, но он по-военному привык решать поставленные задачи, а не обсуждать.

«Справляемся. Большинство из тех, кто на профучете у нас, проблем не доставляют.

Условно осужденные ведут себя, как правило, прилично: над ними уже висит срок. Вообще эта мера эффективнее, чем реальное лишение своды, — признается полицейский.

— Человек уже чувствует угрозу сесть в тюрьму и задумывается над своими поступками, а те, кого отправляют в колонии, впитывают нравы преступной среды, теряют социальные связи. Такие люди с трудом возвращаются к нормальной жизни: тут нужны личные волевые качества».

С коллегой Пархоменко лейтенантом Романом Югаем идем проверять кафе на наличие нелегальных мигрантов среди персонала. С документами не у всех все в полном порядке, но оснований для составления протокола нет.

Тогда Югай предлагает навестить 33-летнего Александра Судейкина.

«Он у нас на хорошем счету. Никаких жалоб на него. Сидел по 105-й (ст. УК «Убийство». — «Газета.Ru»), в 18 лет убил отца, в 2009-м освободился», — рассказывает участковый.

Подробностей той истории полицейский старается не касаться: было еще до его работы в полиции. «Мать у него в школе работает, а в «бытовухе» всякое бывает», — говорит лейтенант. Подопечного дома не оказывается: вышел в магазин за продуктами.

Пока ждем возле многоэтажки, из подъезда появляется мигрант с рабочим инструментом в руках. При виде на своем пути полицейского смуглый азиат в свитере и джинсах немного притормаживает.

«Документы есть?» — звучит вопрос участкового после многозначительной паузы. Есть, но далеко не все. «Когда приехал? Почему больше 90 дней без разрешения на временное пребывание? Где работаете? В ЖЭКе?» — засыпает полицейский вопросами узбека, плохо понимающего по-русски. За нарушение ст. 18.1 Кодекса об административных правонарушениях гостю столицы грозит депортация, но решение принимать суду, дело участкового — составить протокол.

«Узбек. Они иногда ругаются на нас последними словами на узбекском, а потом как вылупят глаза, когда с ними заговоришь на родном языке... Я же сам из Узбекистана родом», — смеется полицейский.