Размер шрифта
Маленький текст
Средний текст
Большой текст

Здоровье

ИТАР-ТАСС

Квота на лечебное зарубежье

Лечение за рубежом пациенту может оплатить государство, но добиться этого чрезвычайно трудно

Ирина Резник

Как получить деньги от российского государства на лечение в иностранных клиниках, разбиралась «Газета.Ru». Эксперты и пациенты говорят, что добиться квоты удается лишь самым настойчивым. А суммы, выделяемые из бюджета, такие, что ежегодно за границу могут поехать не более двух десятков россиян. При этом власти непрерывно совершенствуют процедуру, направленную в первую очередь на экономию средств.

На российских новостных лентах на этой неделе появились заголовки: «Россиян будут лечить за рубежом за госсчет». И хотя речь шла всего лишь о появлении типовой формы контракта с зарубежной клиникой, никак не влияющей на существующее право на такое лечение, зерно попало на благодатную почву. В обществе развернулась дискуссия о качестве лечения «у нас» и «у них», «недобросовестности» благотворительных фондов и проблемах медтуризма. Между тем сама проблема направления больных россиян в зарубежные клиники за госсчет лежит в иной плоскости. «Газета.Ru» попыталась разобраться в том, как эта проблема решается.

Право на лечение за рубежом за счет государства существует с середины 90-х годов. Пациент должен доказать, что в России нет эффективных технологий, способных помочь при его заболевании.

К таким заболеваниям сейчас относятся некоторые виды врожденных пороков развития, тяжелые формы врожденных иммунодефицитов, некоторые виды генетических болезней. Детская трансплантация в иностранных клиниках также может оплачиваться за госсчет.

Госуслуга регулируется в соответствии с приказом Минздравсоцразвития России от 19.12.2011 №1571н, пояснили «Газете.Ru» в министерстве. Пациент должен пройти обследование в одном из федеральных медучреждений, врачебная комиссия выдаст заключение, что все возможности лечения в России исчерпаны, однако имеются в других странах. Затем это заключение рассматривает специальная комиссия Минздрава, состоящая из ведущих специалистов. В том числе могут быть назначены дополнительные обследования в других российских клиниках. В случае положительного решения заключается договор о выделении средств на проезд и проживание за границей, а также заключается договор с иностранной клиникой на оплату лечения.

Официально срок на выполнение всех формальностей — не более 92 рабочих дней с момента поступления заявления и всех необходимых документов. Москвичка Ирина К. добивалась квоты около пяти лет.

Неизвестное заболевание фиброзной ткани начало прогрессировать у Ирины еще в 2002 году, и к 2008 году департамент здравоохранения Москвы честно расписался в своем бессилии. Ирине, медику по профессии, пришлось доказывать необходимость выезда за рубеж для установки диагноза нескольким утвержденным Минздравом комиссиям, в том числе из представителей образовательных учреждений Министерства здравоохранения, РАМН и РАН.

«Люди, которые признавались мне, что не знают, чем я больна и что с этим делать (а это были лучшие специалисты в своей области в стране), на официальном уровне меняли позицию, боясь поставить свою подпись под положительным заключением, — рассказала Ирина. — Другие сразу откровенно заявляли, что никуда я не поеду. И вообще стыдно немолодой женщине претендовать на квоту, когда в ней нуждается столько детей. Когда на очередной комиссии голоса за и против моей поездки разделились поровну, было решено что в Мюнхен поеду не я, а моя медицинская документация, на основании которой тамошние специалисты и поставят диагноз. Ответа из Мюнхена я ждала больше года и так и не дождалась».

Добиться желанной квоты пациентке помог президент Национального агентства по безопасности пациентов и независимой медицинской экспертизе, член Национальной медицинской палаты Алексей Старченко. Причем поехала она не в Германию, а в рекомендованную одним из российских федеральных медучреждений израильскую клинику, откуда пришло заключение о предположительном диагнозе (в итоге он оказался ошибочным). «Чиновники очень беспокоятся о госбюджете, — констатирует Старченко. — Я столкнулся с тем, как сложно проходит эта процедура в Минздраве. Осилить это самому больному очень сложно, тем более если он не ходячий. Практически непреодолимые препоны строят и в тех организациях, которые должны дать справку о том, что не могут сами лечить пациента. Эту справку приходится в прямом смысле слова выбивать».

Президент Лиги защиты прав пациентов Александр Саверский поясняет, что специалисты давно говорят о необходимости облегчить процедуру принятия решений по направлению граждан для лечения за рубеж. Однако она все больше усложняется.

В начале года вступило в силу постановление правительства о новых правилах заключения контракта с иностранными организациями на лечение россиян за пределами страны. И сейчас Минздрав имеет право заключать такие договоры только после конкурса, аукциона либо в процессе запроса котировок.

«Этот порядок еще больше удлинил путь к лечению больного человека, и без того теряющего драгоценное время на внутренние бюрократические барьеры, — считает Саверский. — Озабоченное антикоррупционными процедурами правительство совершенно забывает о записанном в законе приоритете интересов пациента над всеми другими проблемами. Проведение тендера очень непростая вещь, а еще надо найти желающих участвовать в этом тендере.

Я так и вижу, как тысячи госпиталей Германии и Израиля стучатся в двери Минздрава и подают заявки на участие в конкурсе. Наверно, кто-то найдется, но не факт, что это будут лучшие. Лучшим это как раз не надо».

При этом в случае сложных заболеваний, с которыми не справляется отечественная медицина, ключевое значение имеет именно поиск подходящей зарубежной клиники. По мнению Старченко, Минздраву следует серьезно мониторить возможности зарубежных клиник, а не выбирать среди пришедших на аукцион со снижением цены. Он привел в пример случай все с той же Ириной К., которой так и не был установлен диагноз в течение трехнедельного пребывания в Израиле. «Сейчас мы требуем повторного направления пациентки за рубеж, причем именно в Мюнхен, в специализированную клинику, — рассказал Старченко. — Будем пытаться сделать это через суд».

Старченко пояснил, что в Минздраве нет банка данных иностранных организаций, способных реально помочь при заболеваниях, которые не диагностируются и не лечатся в России. В итоге деньги могут быть потрачены впустую, на клинику, которая не сможет помочь пациенту. «Первым делом следует очертить круг проблем, которые не лечатся в России, а затем определиться с зарубежными лечебными заведениями, — говорит эксперт. — Четко понять, насколько предоставляемая зарубежной клиникой информация о ее возможностях соответствует действительности. Но для этого в Минздраве должен быть создан специальный отдел, который профессионально формулировал бы все эти вопросы по каждому конкретному пациенту. Получал обоснованные ответы и мог бы их проанализировать. До тех пор же все будет идти методом проб и ошибок».

Впрочем, на работу такого отдела может уйти весь бюджет, выделяемый Минздраву на лечение за рубежом. В программе на 2012–2015 годы ассигнования на эти цели ежегодно составляют 177,12 млн руб. (почти в 10 раз меньше, чем в Казахстане).

На эти деньги за рубежом могут получить лечение не более 20 российских пациентов. И поэтому, утверждают эксперты, говорить о доступности лечения за границей вне контекста увеличения квот просто бессмысленно. В итоге большинство пациентов едет за границу самостоятельно. По оценкам экспертов, такое могут себе позволить лишь 70 тыс. россиян, они тратят ежегодно на лечение не менее миллиарда долларов.

«Выделяемые на лечение россиян за рубежом средства очень малы, и поэтому при их расходовании происходит полный произвол, — считает президент Общества доказательной медицины Василий Власов. — Ведь это на лечение в российской больнице в среднем тратится по 2 доллара в день, а для поездки в Италию матери с ребенком, нуждающимся в пересадке сердца, требуется полмиллиона».

«Шумиха вокруг лечения за рубежом синтетическая, — говорит д.м.н. профессор Высшей школы экономики Кирилл Данишевский. — Самое главное не закон, а подзаконные акты и выделяемый на их реализацию бюджет». По его мнению, если уж Минздраву приходится крутиться в рамках ограниченного бюджета, то лучше потратить деньги, выделяемые на зарубежные квоты, на ликвидацию дефицита медуслуг внутри страны. Тем не менее власти продолжают маниакально «совершенствовать» практически бессмысленную процедуру.