Размер шрифта
Маленький текст
Средний текст
Большой текст

Власть и право

Shutterstock

«Тянуть время — непозволительно»

Отец Варвары Карауловой дал советы родителям, опасающимся вербовщиков ИГИЛ

Анастасия Берсенева

Родители, подозревающие, что их дети попали под влияние вербовщиков «Исламского государства», смогут получить помощь на «горячей линии» Общественной палаты. Свои советы дал и отец студентки из Москвы Варвары Карауловой, который на себе почувствовал, как это — вытаскивать ребенка из рук вербовщиков. Сейчас вербовщики работают и в регионах России — и в Москве, и в Поволжье, и на Северном Кавказе. В группе риска — студенты определенных специальностей.

Среди тем на единой «горячей линии» Общественной палаты РФ появится вербовка в запрещенное в России «Исламское государство» (ИГ). На этот телефон — 8-800-700-8-800 теперь могут звонить родители, которые заметили, что их ребенок купил самоучитель арабского языка, цитирует Коран и изучает расписание рейсов в Турцию, граничащую с Сирией. «Там будет переадресация — на психологов и в специальные службы», — отметила председатель комиссии ОП по развитию отечественной дипломатии и поддержке соотечественников за рубежом Елена Сутормина.

Сейчас родители не знают, куда обращаться, — на Лубянку сдавать своего ребенка не хочется, к психологу не затащить, а ремень не каждого перевоспитает. В итоге за советом они отправились к тому, кто побывал в самом пекле, — к Павлу Караулову, отцу студентки МГУ Варвары, которая надела хиджаб, а затем улетела в Турцию. Ее удалось остановить на границе с Сирией, когда она пыталась присоединиться к ИГ.

«Я так понимаю, что в силу того, что нет ни институтов соответствующих, ни организаций, ни системы «горячей линии», которые есть в других странах, большое количество обращений направленно ко мне лично», — пояснил Павел Караулов, добавив, что старается что-то сделать, так как без внимания такие звонки оставлять невозможно.

«И если до меня лично достукиваются десятки людей, то представьте, какие масштабы этой проблемы в действительности, — говорит Караулов.

— Десятки людей обращались ко мне лично с простыми вопросами: а что мне сейчас делать? Вот моя дочь… мой сын… я вижу, что происходит, но куда мне обратиться? Речь шла или о подозрении родителей, или уже о событии — были конкретные действия, которые настораживали родителей. Либо это даже организации, которые пытаются понять, осознать, что делать», — рассказывает Караулов.

Опасения родителей никогда нельзя сбрасывать со счетов, согласились на слушаниях в Общественной палате эксперты: кто, кроме семьи, может заметить внезапную смену поведения ребенка? Другие альтернативы выглядели слишком громоздкими. Например, представитель ОП Сергей Марков предложил создать единую большую организацию, в которую записать всю молодежь, показывать ей «фильмы Киселева с «России 1» о вредности ИГ, а затем делегировать этой организации полномочия по отслеживанию резкого изменения характера ее членов.

Между тем проблема есть, и проблема серьезная. Количество россиян, которые уже находятся в Сирии, по данным ФСБ России, может достигать 1700 человек. Директор ФСБ Александр Бортников уточнил, что среди них более 200 жителей Поволжья. Вербовка идет и на Северном Кавказе, где боевики подполья присягнули на верность ИГ. «В одном из районов Кабардино-Балкарии, в городе Баксане, местные жители не давали похоронить боевиков, которые хотели взорвать мечеть.

Я с ними говорил, они мне рассказывали чудовищные вещи, называли конкретную школу, где учитель — учитель! — говорит, что ИГ — это неплохая структура,

которая борется за права мусульман всего мира, за социальную справедливость», — говорит Георгий Федоров, первый зампредседателя комиссии ОП по соцполитике, трудовым отношениям и качеству жизни граждан.

Вербовщиков много. «У нас есть «Исламское движение Узбекистана» (террористическая организация. — «Газета.Ru»), которое официально вошло в состав ИГ. Его основные лежки здесь, в России. Здесь все эти люди отсиживаются, — говорит президент Института Ближнего Востока Евгений Сатановский. — В России несколько миллионов этнических узбеков, из них десяток или два десятка — вполне серьезные активисты «Исламского движения Узбекистана». Говорят они не на русском между собой, кто-нибудь из полицейских понимает, о чем они говорят, когда их задерживают».

«Из недавних примеров — 25-летняя (уроженка Воронежа) Кристина Преснякова, недавно объявленная российскими властями в международный розыск по подозрению в терроризме. По версии следствия, она примкнула к исламистам в 2003 году и сейчас воюет на стороне боевиков в городе Ракка. В Санкт-Петербурге задержали курсанта Санкт-Петербургского морского университета (уроженца Дагестана), который не только сам окунулся в халифат, но и, по версии следствия, в течение года занимался вербовкой будущих военных морских специалистов», — привела несколько примеров Сутормина.

Сейчас в группе риска находятся студенты ведущих вузов страны, уточнила Марианна Кочубей, председатель Научно-консультативного совета Антитеррористического центра государств — участников СНГ.

По ее словам, ИГ начало набирать специалистов своего дела. «Если мы обозначили, что ИГ интересуется специалистами, и поэтому вербовка идет в вузах, то я обратила бы внимание — а какие это вузы? Давайте прямо говорить: это вузы, где готовят профессиональных спортсменов. Русский вид спорта — это не бейсбол, это биатлон. Тот, кто хорошо бегает и стреляет, да его учить больше ничему не надо! Также это аудитория вузов, где обучаются по нефтяным специальностям, где переводчиков готовят, где идет обширная лингвистическая подготовка», — пояснила Кочубей. Она отметила, что ИГ — это не религиозная организация, а квазигосударство со своими налогами, таможенными сборами, банками, и управляют всем этим менеджеры, в том числе из-за рубежа.

«Может, это и известный факт, но для меня стало новостью, что министр финансов в ИГ — это гражданин Австралии», — добавил Павел Караулов.

Он дает советы родителям, которые беспокоятся за своих детей.

«Надо разделить действия на превентивные — что надо делать до, а что надо делать, если вы понимаете, что что-то происходит. Ну а если уже что-то произошло, то действия должны быть совсем другими, совсем радикальными. «До» — нужно понимать круг общения ребенка, который не ограничен физическим общением, — это и интернет. Понимать, какого рода интересы у ребенка, как они были сформированы. Если проявлен интерес или элементы интравертности — это тоже может насторожить. Специфика того предмета, который изучается, — это касается культур, идеологий, религий — может сильно повлиять на то, что происходит в головах у многих. И если это происходит на почве подросткового антагонизма, желания себя выразить, то внимание должно быть самым высоким», — говорит Караулов.

По его словам, идеологическая специфика очень сильно цепляет молодежь.

«Мой дед в 15 лет приехал в Москву строить революцию», — вспоминает он.

Он добавляет, что сам все «ощутил на своей шкуре». «Как парадоксально бы это ни прозвучало, моя мотивация отца была более понятна. И не важно, говорил ли я с простым человеком в Турции или с генеральным прокурором, здесь я находил понимание. А идти по инстанциям и тянуть время… это было непозволительно», — говорит Караулов.

Ждать, когда с «Исламским государством» расправятся спецслужбы, придется долго. Панацеи от этой организации пока что не найдено.

«Обсуждения происходят на многих международных площадках. Наши зарубежные партнеры в своей растерянности, что же такое ИГ, сродни нам. Они тоже не знают, откуда оно взялось, почему приобрело такие масштабы, — рассказал заместитель директора департамента по вопросам новых вызовов и угроз МИД России Владимир Андреев. — Поэтому я обеими руками за то, чтобы Общественная палата ездила вместе с дипломатами и ведомствами на такие мероприятия — это ООН, ОБСЕ, Совет Европы, ШОС, ОДКБ. И может быть, там кто-то из вас почерпнет зерна очень интересных практик, намеков на то, как это делается в больших масштабах. Но повторюсь, растерянность там есть.

Но если кто-то вам привезет из-за рубежа какой-то чудо-опыт борьбы с ИГ — вот не верьте им! За этим — зарубежные деньги, зарубежные планы».

Андреев отметил, что важным сейчас является вопрос — откуда взялось ИГ, эта «дьявольская сила, которая запустила эти процессы». «Экономика, нефть, культурные ценности — это не объяснение, это средство. Мафия — вы еще скажите, что это мировой заговор. Катар, Саудовская Аравия, Турция — это ближе к теме. Еще ближе то, что противодействие терроризму после терактов в Нью-Йорке так и не стало объединительной повесткой дня для мирового сообщества. Терроризм и террористические организации остаются для мировых игроков элементом политики. На этой основе, в этих форматах зародилось ИГ, продолжает существовать, и где-то ему подыгрывают. Но это еще и идеология», — сказал представитель МИДа.