Размер шрифта
Маленький текст
Средний текст
Большой текст

Власть и право

Военный полицейский на сборах управления военной полиции по Восточному военному округу на полигоне Горностай
Военный полицейский на сборах управления военной полиции по Восточному военному округу на полигоне Горностай
Юрий Смитюк/ТАСС

«Не понимаю, чем занимается военная полиция»

Почему военная полиция не может расследовать преступления в частях

Владимир Ващенко

Российская военная полиция почти не занимается следственной и дознавательной работой, сосредоточившись лишь на охране воинских частей и конвоировании правонарушителей на гауптвахты. Как рассказал «Газете.Ru» источник, в среднем военные полицейские проводят две доследственные проверки в частях раз в полгода, а дознание по преступлениям обычно ведет сам командир части, который не заинтересован в объективном разбирательстве.

Военная полицая России, созданная в феврале 2014 года, оказалась неэффективной и не смогла стать независимой структурой, которая расследует преступления, совершенные на территории воинских частей. Об этом «Газете.Ru» рассказал источник, близкий к руководству Главного военного следственного управления Следственного комитета Российской Федерации (ГВСУ СК России).

«Раз в полгода полиция «выстреливает» одной-двумя проверками части или нескольких частей, которые в большинстве случаев приводят к отказу в возбуждении уголовного дела.

На этом их дознавательная деятельность исчерпывается», — сообщил собеседник «Газеты.Ru».

Согласно статье 40 действующей редакции Уголовно-процессуального кодекса, дознание по преступлениям, совершенным в воинских частях, проводят «начальники органов военной полиции Вооруженных сил Российской Федерации, командиры воинских частей, соединений, начальники военных учреждений и гарнизонов».

Предыдущая редакция закона оставляла дознание исключительно на откуп командирам частей, соединений и гарнизонов.

Однако из-за сомнений в том, что командир части, где произошло преступное деяние, будет объективен, функциями расследования решили наделить и военных полицейских,

которые хотя и входят в структуру Минобороны, но не подчиняются напрямую командиру части.

«На самом деле военной полиции отведено множество задач — например, доставление военнослужащих на гауптвахту, конвоирование военнослужащих в дисциплинарные батальоны, проверки личного состава войсковых частей (контрольные построения), проведение проверок в порядке ст. 144–145 УПК РФ (рассмотрение сообщений о преступлениях). В настоящее время командир части также вправе назначать дознавателя и проводить доследственные проверки. То есть фактически этой функцией наделены и те и другие.

В некоторых гарнизонах все проверки ведет военная полиция и затем передает данные для возбуждения дела в следственные отделы гарнизонов либо в военные прокуратуры, а в других все делает военная прокуратура, а полиция лишь осуществляет остальные функции. Нередко полицейские помогают нам с розыском и поимкой военнослужащих, совершивших самовольное оставление части», — рассказал источник, близкий к руководству ГВСУ.

Однако, по его словам, зачастую дознание все равно замыкается на командире части и после происшествия следователи и прокуроры нередко опираются на материалы, представленные командованием.

«В большинстве случаев командование скрывает много, оно действительно не заинтересовано в объективном разбирательстве», — дополнил он.

«Военных полицейских не припоминаю»

«Газета.Ru» поговорила с несколькими людьми, признанными потерпевшими по преступлениям, которые произошли в частях. Все подтверждают, что уголовное дело расследовалось командованием частей и работниками ГВСУ.

«Со мной беседовали командир части и начальник штаба части. Они, как мне показалось, собирали максимум информации о моем погибшем сыне, интересовались его жизнью чуть ли не с пеленок, особенно негативными ее моментами. Мне показалось что это было сделано с тем, чтобы доказать его склонность к суициду», — рассказала, в частности, Галина Шутова, мать солдата по имени Иван, которого нашли повешенным после самовольного оставления им воинской части.

В связи с этим инцидентом был осужден ефрейтор Артем Резниченко, который получил год условно за неуставные отношения.

«С нами беседовал только следователь военно-следственного управления и командир воинской части. Военных полицейских я в нашем деле не припоминаю», — отметил Алан Иронский, родственник погибшего в Отдельной дивизии особого назначения ВВ МВД солдата Алана Цагараева. Как установили следствие и суд, он был избит старшим сержантом Сергеем Храповым по указанию заместителя командира части по работе с личным составом Виталия Мурачева. Инцидент произошел на глазах у сослуживцев потерпевшего. После избиения Цагараев выбросился из окна, а через несколько дней умер.

Решением реутовского гарнизонного суда Мурачев был приговорен к четырем годам лишения свободы, а сержант Храпов получил три с половиной года колонии.

Как рассказала «Газете.Ru» Ольга Монастыренко, сестра погибшего в части солдата Дмитрия Монастыренко, в расследовании этого преступления также принимали участие командир части и следователи ГВСУ. Дело возбудили по статье «Доведение до самоубийства».

«Я, если честно, не совсем понимаю, зачем в таком виде нужна военная полиция и по какому принципу они работают. Хотя, если честно, штат у нее большой. И это не учитывая того, что у них еще имеются помощники — военнослужащие по призыву, временно туда откомандированные», — сказал «Газете.Ru» высокопоставленный источник в Минобороны.

Согласно официальным данным, штатная численность военной полиции составляет 6,5 тыс. человек. Другой источник в оборонном ведомстве отметил, что для эффективного ведения дознания в Министерстве обороны не подготовлено нужных приказов и других нормативных актов.

«Все это связано с конфликтами между разными руководителями внутри Министерства обороны», — отметил он.

«Газета.Ru» обратилась в пресс-службу Минобороны за официальным комментарием, однако в ведомстве оставили этот запрос без ответа.

«Когда обсуждался закон о военной полиции (это было, напомню, в 2013–2014 годах), были планы передать ей вообще все следствие по преступлениям против военной службы, это статьи 332–352 УР РФ. В том числе, конечно же, расследование неуставных отношений», — сказал «Газете.Ru» источник в руководстве Генеральной прокуратуры РФ.

По его словам, против этого тогда выступили представители Главного военно-следственного управления, так как им было бы тогда просто нечего расследовать. И тогда после долгих споров было решено сделать нормативные документы в нынешней редакции, и военную полицию создали на базе военной комендатуры, у которой изначально были несколько иные функции.

В полиции нет юристов

Глава Комитета солдатских матерей Валентина Мельникова отметила в разговоре с «Газетой.Ru», что для эффективной работы военной полиции нет достаточного количества грамотных юристов.

«Чтобы нормально провести дознание в воинской части, человек должен, во-первых, хорошо представлять себе, чем она живет, знать огромное количество ее внутренних документов, быть знакомым с ее распорядком. С другой стороны, этот человек не должен зависеть от командира части. А у нас сегодня нет достаточного количества специалистов с хорошим юридическим образованием и опытом. Даже к работникам ГВСУ есть серьезные претензии насчет того, как они собирают доказательства и готовят обвинительные заключения.

Что говорить уже о выпускниках гражданских вузов, которые имеют «корочки», но не имеют знаний», — сказала правозащитница.

По ее словам, в нынешней ситуации лучше, чтобы дознание оставалось в руках командира части. «Военная полиция нужна профессиональной армии, когда, например, в дивизии у большинства людей одинаковые контракты. Наши вооруженные силы полностью профессиональными так и не стали. И пускай занимается дознанием командование. Ведь командир не сам расследует, а назначает дознавателя, как правило, им становится замкомандира по работе с личным составом. А ему в общем-то, кроме дознания, и делать больше нечего», — продолжает Мельникова. По ее словам,

в настоящее время число преступлений в частях значительно снижается, что говорит о неплохой работе по профилактике и пресечению правонарушений в воинских гарнизонах.

«Раньше только наша московская приемная получала в год 12 тыс. жалоб, в основном на насильственные преступления. Сейчас мы имеем порядка 300 жалоб в год, в основном на то, что в армию незаконно призывают больных ребят», — подчеркнула правозащитница. Ее слова о снижении преступности в частях подтверждает и статистика, представленная главным военным прокурором РФ Сергеем Фридинским. Недавно он заявил, что за последние десять лет количество правонарушений в воинских формированиях сократилось более чем в два с половиной раза: с 25 тыс. в год до 11 тыс.

Однако с Мельниковой не согласен член совета по правам человека при президенте РФ, специализирующийся на защите прав военнослужащих, Сергей Кривенко.

«Именно тот факт, что командир по-прежнему является органом дознания, остается одной из самых больших проблем для расследования насильственных преступлений в армии.

Недавно мы столкнулись с преступлением в Новороссийске, где несколько военнослужащих избили сослуживца. И там командир части пытался всячески замять это дело, а его заместитель по работе с личным составом всеми способами пытался убедить потерпевшего не писать заявление и «не выносить сор из избы». Похожих случаев довольно много», — поделился своим опытом правозащитник с «Газетой.Ru».

По словам Кривенко, изначально военную полицию планировалось создать совершенно независимой структурой, которая бы не входила вовсе в Министерство обороны.

«Возможно, существование подобной организации сейчас невыгодно нашему оборонному ведомству. Но я бы сейчас поступил следующим образом: создал бы военную полицию на базе Главной военной прокуратуры и передал бы им полностью следственные функции, с правом возбуждения уголовных дел и ведения следствия по ним. Большой ошибкой было создавать военную полицию на базе комендатуры, так как полицейские и комендантские функции — это вовсе не одно и то же», — подчеркнул Кривенко.

Он добавил, что также в армии следует создать отдельную структуру по работе с личным составом и уделять при подготовке офицеров больше внимание тому, как можно решать назревающие конфликтные ситуации.

Зарубежный опыт

Военная полиция существует почти во всех крупных армиях мира. Например, в США она выделена в отдельный корпус военной полиции, сотрудники которого осуществляют охрану воинских частей и соединений, поддерживают законность и общественный порядок на территории, занятой армией США (в том числе среди гражданского населения), а также отвечают за поддержание дисциплины в самих частях и расследуют преступления, совершенные в них.

При этом особо тяжкие преступные деяния, такие как убийство или изнасилование, если они произошли в части или гарнизоне, расследует другая служба — Командование уголовных расследований армии США (аналог ГВСУ РФ). Впрочем, первичные следственные действия по таким преступлениям все равно осуществляют военные полицейские, а затем передают их материалы военным следователям.

Создана военная полиция в армии США была в 1941 году — еще до того, как вооруженные силы Америки были переведены на контрактную основу.

В Польше существует Военная жандармерия, которая в 1990 году создана как отдельный род польских вооруженных сил. Ее сотрудники, помимо охраны общественного порядка в воинской части, занимаются предотвращением преступлений, а также расследуют уже совершенные правонарушения. Они имеют право возбуждать уголовные дела и собирать по ним доказательства.

В ФРГ сейчас существует специальная Фельдъегерская служба, основная задача которой — правовая помощь солдатам, поддержание правопорядка в воинских частях, организация дорожного движения на их территории и расследование преступлений в них. Она имеет свое отдельное командование и не подчиняется командиру тех частей, где ведет следственную работу. При этом согласно немецкому законодательству в военной сфере в эту службу может обратиться любой военнослужащий, который считает, что его законным интересам причинен ущерб.

Фельдъегерская служба имеет единый общенациональный экстренный номер телефона, по которому туда могут в любой момент обратиться военные за помощью.

Впрочем, глава Комитета солдатских матерей Валентина Мельникова считает, что сейчас создать аналогичную структуру в Российской армии весьма проблематично.

«Если комплектовать ее людьми, окончившими гражданские вузы, которые не имеют опыта военной службы и следственной работы, то это приведет к трагедиям при расследовании преступлений. А иначе туда надо брать людей из гражданской полиции, ГВСУ или ГВП. Но там и так недокомплект. В настоящее же время военная полиция, по сути, занимается тем же, чем занималась комендатура, и, надо признать, делает это неплохо. Так что пока необходимости что-то менять я не вижу», — сказала правозащитница.