Размер шрифта
Маленький текст
Средний текст
Большой текст

Образование

Варвара Гертье/РИА «Новости»

«ЕГЭ — это уже давно не тест, где можно угадать ответ»

Преподаватели рассказали, как изменились ученики за 10 лет с ЕГЭ

Десять лет назад были подписаны изменения в законодательство, вводящие ЕГЭ в качестве итоговой формы контроля знаний. До 9 февраля 2007 года экзамен имел экспериментальный статус и проводился только в некоторых регионах России. О том, что изменилось в самом ЕГЭ, как он повлиял на уровень подготовки детей и оправдала ли себя такая форма контроля знаний, «Газета.Ru» поговорила с учителями школ и преподавателями в вузах.

Первые прообразы ЕГЭ стали появляться в России еще в 1997 году, когда в отдельных школах начали проводить эксперименты по добровольному тестированию выпускников. 9 февраля 2007 года был принят ряд законов, вносящих поправки в сфере образования. После этого ЕГЭ стали проводить во всех субъектах РФ.

Дискуссии о целесообразности ЕГЭ не утихают до сих пор. Противники экзамена уверены, что за время его существования качество подготовки будущих студентов ухудшилось. По их мнению, для сдачи экзамена нужны не знания, а понимание того, что от тебя хотят. Другие считают, что идеального массового экзамена не существует, а ЕГЭ имеет ряд неоспоримых плюсов: появилась возможность поступления для всех, упростилась сама процедура поступления в вузы, прием стал максимально объективным. «Газета.Ru» поговорила с преподавателями о том, какие изменения произошли с отечественной сферой образования за эти десять лет.

Светлана Макарова, кандидат филологических наук, преподаватель подготовительных курсов МГУ:

— За время работы ЕГЭ изменилось многое, и сами образовательные программы, и методики преподавания, и качество абитуриентов. Нельзя однозначно сказать, что с введением ЕГЭ все стало хуже или лучше. С одной стороны, произошло очень серьезное социальное расслоение. Уровень тех, кто много читает, занимается с репетиторами, очень высокий, и в данных условиях ЕГЭ показал себя как эффективная система. С другой стороны, ЕГЭ оставляет возможность поступить для недобросовестных абитуриентов. Кто-то надеется на авось, что-то можно угадать, написать просто так. И таких среди выпускников большинство. Из-за этого общий уровень подготовки поступающих резко снизился и, к сожалению, такие студенты и наводнили вузы.

ЕГЭ выявил большое количество проблем. Учебников по литературе практически нет, школьники перестали читать заданную по учебе литературу.

В основном за информацией обращаются в интернет, а он не может быть источником научных и учебных знаний.

Учитель предпочитает сам надиктовать информацию. Отсюда и все вытекающие проблемы: бедный лексикон, незнание стиля. Все, что стоит сейчас на полках библиотек или магазинов, — это остатки старых изданий и переизданий. Причина не в издательствах и дороговизне, причина в системе преподавания.

ЕГЭ по литературе до нынешнего года все же давал возможность умным преподавателям готовить детей. Были вопросы по теории литературы, которые повышали уровень образованности именно в сфере филологического знания, теории литературы. Письменные задания были разнообразные, в том числе о поэзии, были вопросы сопоставительного плана. И умный учитель мог готовить своих детей очень разнопланово, если он компетентный. Мне в этой системе было очень удобно и комфортно работать, ЕГЭ был профессионально составлен.

Однако с этого года в ЕГЭ были внесены изменения, к ним и основные претензии. Так,

в новом ЕГЭ отменили тестовую часть, и теперь экзамен может носить очень субъективный характер. По письменным работам нельзя судить о профессиональных навыках.

Кто-то знает литературу, но не очень хорошо пишет, то есть тестовую часть он мог бы написать. Изменения неуместны, и продумывать их надо было очень серьезным специалистам.

Михаил Павловец, кандидат филологических наук, преподаватель ВШЭ, доцент Школы филологии:

— Качество знаний абитуриентов по литературе за это время принципиально не изменилось. Возможно, причина в том, что этот предмет для сдачи ЕГЭ выбирают только 5% абитуриентов, то есть это люди, изначально в предмете заинтересованные. В целом, ЕГЭ работает, выполняет свою основную функцию — проверяет базовые знания студентов.

Основная претензия к ЕГЭ — это его направленность на заучивание. Конечно, определенные вещи надо знать, однако это не должно превращаться в зубрежку шаблонов: «психологизм Достоевского» и так далее.

Еще один минус такого подхода в том, что каждому учителю приятно читать именно те шаблоны, которые совпадают с его собственным мнением.

Главная задача в литературе в целом — это развитие у абитуриентов навыка работы с текстом. Важно не то, сколько и что ты заучил, а как ты можешь проанализировать совершенно незнакомый текст. В ЕГЭ со следующего года, например, появятся такие задания: можно будет выбирать, анализировать фрагмент прозы или стихотворение. И вот стихи будут специально стараться подбирать малоизвестные.

В целом же Министерство образования пытается под нас и под наши интересы подстроиться. Это происходит не сразу, но они идут навстречу, пытаются понять, что нам нужно, и меняют задания.

Ирина Леках, кандидат биологических наук, доцент кафедры биологии ИАТЭ НИЯУ МИФИ:

— Формат единого государственного экзамена в целом намного объективнее, честнее, чем традиционные выпускные экзамены. Вопросы ЕГЭ только по школьной программе, оценки выставляются по всей стране, экзамен дает поступать детям хоть с Чукотки. Важно отметить, что люди сдают всего три-четыре экзамена, а не по семь-восемь. ЕГЭ дает возможность сдать экзамены в июне, а потом полтора месяца отдыхать. А не так, как раньше, — учили все лето, сдавали экзамены в разные вузы.

ЕГЭ по биологии — один из лучших, на мой взгляд. За последние годы он стал абсолютно корректным. Это совсем не игра в «угадайку».

Даже когда была тестовая часть, а сейчас и ее отменили, вопросы были не из тех, ответ на которые можно угадать, можете спросить любого квалифицированного биолога.

Там во многих заданиях надо было строить логическую цепочку в два-три звена для выбора ответа.

За свой ЕГЭ я отвечаю: зная балл по ЕГЭ, могу спокойно сказать, какой уровень у человека. По крайней мере, в том, что касается знания школьной программы. А он и рассчитан на школьную программу, это не Всероссийская олимпиада.

Невозможно получить высокий балл, не зная предмет. Другое дело, если человек провалил экзамен, потому что нервная система сдала. Но такому и любой другой экзамен, ЕГЭ или не ЕГЭ, сложно сдать. Раньше такие в обморок на экзамене падали.

Что касается общего уровня образования, то он действительно снизился за последние 25 лет. Мне даже

коллеги с эмгэушной олимпиады говорили, что они сейчас ставят высший балл за то, за что им бы в свое время в кабинете поставили три.

Но дело не в ЕГЭ. Уровень образования стал падать еще в 90-е годы, когда многие хорошие учителя разбежались из школы, многие ушли, потому что жить надо было на что-то. Ну и общая начитанность школьников и уровень культуры тоже стали меньше. По студентам сразу видно, кто книжки читает, а кто нет.

Андрей Сиденко, учитель информатики школы №29 Мытищинского района Московской области, лауреат премии «Учитель года – 2013»:

— Такая форма единого экзамена, особенно в последние годы, объективно оценивает уровень образования ученика по итогам программы в школе. ЕГЭ дает возможность одновременно и заканчивать школу, и с этим же экзаменом поступать в вуз. Нет необходимости готовиться по разным требованиям в разные университеты. У каждого ученика есть возможность хорошо подготовиться благодаря открытым банкам заданий, пробных диагностических работ и различных сервисов, которые можно использовать не только в 11-м классе, но и намного раньше, главное, чтобы было желание посмотреть эти материалы. ЕГЭ — это уже давно не тест, где можно угадать ответ. Этот экзамен имеет большое количество вопросов с произвольной формой ответа.

Экзамен не должен быть сюрпризом, «котом в мешке», когда вы можете получить с равной вероятностью вопрос из раздела по ядерной физике или из раздела по динамике.

На мой взгляд, ЕГЭ позволяет всем иметь равные возможности, одинаково готовиться, он не ставит в приоритет абитуриентов из привилегированных школ.

Если есть недостатки, то они всегда частные и легко поправимы. Хорошо, что экзамены меняются. Из года в год какие-то пояснения, нововведения, чтобы не было проблемных зон. Не учитывалось в английском языке умение говорить — ввели устную часть. Все ругались, что ЕГЭ — это тест, теперь отказались от теста. Правда, почему-то вопросы все равно остаются и по какой-то причине в СМИ все равно можно услышать мнение об этом экзамене как о проходящем в виде теста.

Экзамен гибкий, в него вносят правки — для этого есть инструментарий. К тому же во время кампании ЕГЭ, да и не только, принимаются звонки от граждан на «горячую линию» Рособрнадзора и Министерства образования: что можно изменить, добавить, поправить. Все это учитывается и обсуждается. Постоянно даются разъяснения и комментарии по вопросам проведения экзамена.