Размер шрифта
Маленький текст
Средний текст
Большой текст

Энергетика

За участие в разработке крупного нефтяного месторождения «Роснефть» заплатит $1,2 млрд
За участие в разработке крупного нефтяного месторождения «Роснефть» заплатит $1,2 млрд
Thinkstock/Fotobank.ru

Россия зарывается в Венесуэле

Россия вложит в Венесуэлу еще более $2 млрд

Алексей Топалов

Россия вложит в Венесуэлу еще более $2 млрд. За участие в разработке крупного нефтяного месторождения «Карабобо-2» «Роснефть» заплатит $1,2 млрд и выделит кредит в $1 млрд венесуэльской нефтяной госкомпании. Россия решает не экономические, а геополитические вопросы, говорят эксперты, предупреждая, что инвестиции в Венесуэлу сопряжены с рисками. Россия может все потерять.

«Роснефть» примет участие в разработке венесуэльского месторождения «Карабобо-2». Как заявил министр энергетики Венесуэлы Рафаэль Рамирес, российская госкомпания заплатит за вхождение в проект $1,2 млрд, а кроме того, предоставит венесуэльскому нефтяному концерну PDVSA кредит размером в $1 млрд. За это «Роснефть» получит 40-процентную долю в месторождении.

Территория Карабобо, располагающаяся в нефтеносном поясе реки Ориноко, включает в себя три блока. Запасы первого и третьего составляют 8 млрд тонн и 4,6 млрд тонн нефти соответственно. Запасы «Карабобо-2» оцениваются в 5,1 млрд тонн. По словам Рамиреса,

на «Карабобо-2» «Роснефть» и PDVSA рассчитывают добывать 400 тыс. баррелей (около 55 тыс. тонн) ежесуточно.

«Роснефть» уже работает в Венесуэле на блоке «Хунин-6» (запасы около 7,2 млрд тонн нефти) в составе консорциума российских компаний, в который помимо нее входят «ЛУКойл», «Газпром нефть», ТНК-ВР и «Сургутнефтегаз». Консорциуму принадлежит 40% в проекте, за участие в «Хунине-6» Россия заплатила $1 млрд.

«Роснефть» заинтересована в расширении и географической диверсификации бизнеса, а PDVSA одна из ключевых компаний венесуэльской экономики,

— отмечает аналитик UFS Investment Company Алексей Козлов. — По сути, эта компания является воротами на центральноамериканский рынок нефти. Помимо «Хунина-6» российские компании разрабатывают месторождения «Аякучо-1» (ТНК-ВР) и «Аякучо-2» («Газпром»), «ЛУКойл» до октября 2011 года работал на блоке «Хунин-3».

Общие запасы бассейна Ориноко весьма велики — 235 млрд баррелей (около 32 млрд тонн) нефти. Причем ожидается, что после того, как все блоки пройдут международную сертификацию, эта цифра вырастет до 314 млрд баррелей (примерно 43 млрд тонн), что выведет Венесуэлу в мировые лидеры по нефтяным запасам.

Но это так называемая тяжелая и сверхтяжелая нефть, очень плотная и вязкая, с высоким содержанием битума, что осложняет ее переработку и, следовательно, делает дешевле. «У венесуэльских проектов очень сложная экономика,

— комментирует аналитик ИФД «Капиталъ» Виталий Крюков. — Учитывая качество нефти и сложность добычи, российские компании, скорее всего, смогут перевести в категорию извлекаемых запасов не более 30% геологических ресурсов».

Расширение сотрудничества с Венесуэлой в нефтяном секторе — вопрос скорее геополитики, чем экономики, отмечает эксперт:

«Россия наращивает влияние через увеличение присутствия своих компаний в Венесуэле. Но это связано с колоссальными рисками».

Врачи диагностировали у президента Венесуэлы Уго Чавеса рак, и, если он оставит руководство страной, нет никаких гарантий, что к власти в стране не придет оппозиция, которая может пересмотреть существующие соглашения. «Примеры есть: сам Чавес в период национализации попросту выставил из страны американские компании, причем никаких компенсаций они не получили», — напоминает Крюков.

Глава Фонда национальной экономической безопасности Константин Симонов указывает на другие риски: российские власти считают, что любые зарубежные проекты усиливают геополитическое влияние России, но это не так. «Когда российские компании шли в Европу, пытаясь приобрести перерабатывающие или сбытовые активы, это было понятно. Но теперь российские нефтяники и газовики по всему миру приобретают доли в добывающих активах — это при собственных гигантских запасах! — недоумевает эксперт. — Вместо того чтобы инвестировать в собственные сложные месторождения — например, в Восточной Сибири, на Ямале или на шельфе, Россия выводит деньги из собственной экономики и вкладывает в экономику стран — конкурентов на мировых рынках энергоносителей. С точки зрения стратегии это неправильный выбор».