Кризис воли

«Выбор сделан. Перекресток, на котором мы могли пойти вправо или влево, уже пройден. Мы живем в другой стране». Президентский советник Андрей Илларионов первым из относительно официальных лиц ставит емкий и точный диагноз политике президента Путина. Его слова о том, что «в долгосрочной перспективе мы не обречены», означают лишь, что страны не обязательно исчезают с мировых карт.

И развитие России станет возможным уже на следующем витке — после кризиса и обновления политических элит. А, скорее всего, судя по социальным трендам, хода даже через два.

Все это не секрет. Советник лишь сказал вслух то, что уже осознали и два-три месяца шепотом твердят друг другу многие просвещенные бюрократы не путинского — и уже даже путинского — призыва. В сущности, советник подтверждает актуальность подхода «чем хуже, тем лучше» к текущему моменту. Хотя это чистая абстракция, всплеск эмоций. На то они и тупики — из них нет выходов.

Вызывающий демарш Илларионова скорее обращен к идеологическим союзникам в госаппарате, оккупировавшим свои посты в прежнюю, по его терминологии, эпоху.

К разобщенным и напуганным элитам, рассчитывающим как-то удержать политический курс и поставить точку в переделе собственности. К либералам из правительства, которые еще той весной рисовали нам царство свободы и рыночных реформ. Их можно понять. Статус путинского бюрократа — их жизненный капитал, политическая страховка. По новым правилам, с потерей этого статуса ты теряешь все. Их бесперспективное аппаратное кредо — что мы за президента Путина еще поборемся по партийной линии.

Вот, к примеру, министр финансов Кудрин так хотел стать премьером, что открыто присягнул партии разгрома ЮКОСа и передела. И что теперь? Не только шансы занять премьерское кресло утеряны навсегда — не те теперь на дворе погоды, — но и под само сегодняшнее кресло министра идет подкоп. У нынешних либералов нет карьерных перспектив, и их выдавливание из кабинетов — следующий пункт государственной повестки. Не потому, что у Владимира Путина такие планы, а, потому, напротив, что непонятно, как может быть иначе.

Пружина разворота, по верному наблюдению Андрея Илларионова, давно выведена из режима ручной настройки.

В контракте Владимира Путина с патерналистским болотом большинства полный контроль над институтами, партиями и капиталом плюс — пока — относительная свобода быта, плюс соцгарантии от государства. Президентская команда видит свой экономический интерес в переделе собственности, а политическую миссию, судя по всему, в погружении страны в такое состояние мягкого брежневского застоя. В некое псевдоностальгическое время, отменяющее идею завтрашнего дня. По этой логике, еще довольно долго все будет в относительном порядке. И именно этот взгляд в будущее разделяет сегодня широкий класс политической обслуги, предоставляющий режиму профессиональные навыки и кадровый багаж.

Они не верят в то, что говорят, но верят, что госмашина устойчива и будет работать долго.

Но представление, что мы сейчас подкрутим вот эту гайку, и пусть пароход стагнации вальяжно плывет в свое прекрасное никуда, лишено смысла. По той же причине партия передела не сдержит запущенную ей кампанию тотальной политической реакции. Реакция стремительно воспроизводит себя сама. Обернитесь чуть-чуть назад: кто-нибудь предполагал, что маховик контроля и самоизоляции будет разворачиваться в таком сумасшедшем темпе? Окопная доктрина врага у ворот требует все новых текстов присяги на верность государству. Ей нельзя, чтобы эта присяга стала обыденным фактом жизни.

Бархатным — конечно, уже только в теории — выходом из наступившего политического кризиса могло бы стать контрнаступление элит: коллективное неподчинение цензурным порядкам на телевидении, в Думе, в регионах, в правительстве. Сегодня элитам просто нечего предложить нации, кроме своей силы воли и человеческого достоинства. А из чего-то уже надо начинать складывать-выпекать кирпичики какого-то нашего будущего успеха.