О любви

...и слагает с себя полномочия президента. Буквально в последних строках традиционного новогоднего обращения.

Ну, по каким-нибудь обычным причинам личного свойства, мало ли; не по здоровью, конечно, Владимир Путин мужчина еще ого-го, а так, устал морально, или депрессия какая-нибудь, или решил возглавить Организацию Объединенных Наций.

Или страстно полюбил, например, достойную женщину.

В принципе чего там: пять лет — достаточный срок, чтоб дело-то наладить. И если верить официозу, наладил. Большинство необходимых реформ, говорят, закончено, парламент сверхработоспособный, правительство отличное-динамичное, и хотя гидра терроризма все еще поднимает недоотрубленные головы, принципиально кризис-менеджерская работа исполнена.

Можно в общем-то на покой.

А дальше вообразите себе: согласно Конституции, исполняющим обязанности президента Российской Федерации становится Михаил Фрадков. Неплохо, да?

Тот самый председатель правительства, которого, например, Сергей Шойгу, один из сотрудников этого правительства, позволяет себе при всей стране – при обсуждении вопросов культуры – ну так слегка… ну, оборвать, что ли… после чего Михаил Ефимович (его имя-отчество я, кстати, выучил легко – оно точно такое же, как у бывшего министра культуры Швыдкого) в извиняющемся тоне позволяет себе робко пошутить.

Тот самый, мимо которого экономические Греф с Кудриным ходят как мимо шкафа.

Тут можно возразить, конечно, что, по сути дела, действующее правительство России в лучшем случае следует считать аналогом советского Госплана, то есть там всего лишь обосновывают цифрами и выкладками то, что придумывается настоящими мозгами на Старой площади.

Но ведь и на Старой площади какая-то неразбериха. Когда там работал Александр Волошин, можно было с той или иной степенью уверенности говорить, кто именно руководит администрацией президента. Но сейчас простому россиянину совершенно непонятно, кто там главный.

Формально вроде бы Дмитрий Медведев. (Сейчас посмотрю – да, точно, его зовут Дмитрий.) Но когда речь идет о разработке стратегических вопросов, его имя как-то не очень упоминается, главным образом фигурируют другие – Владислав Сурков, Игорь Сечин, Игорь Шувалов. И опять-таки складывается такое впечатление, что они, как и Греф с Кудриным мимо Фрадкова, ходят к Путину мимо Медведева.

К сожалению, заседаний администрации президента по телевизору никогда не показывают, и граждане не могут знать, не обрывают ли эти господа начальника, когда на Старой площади происходит обсуждение вопросов культуры.

Вывод напрашивается такой: в пореформенном, путинском устройстве власти функции не соответствуют форме: Фрадков, например, не в полной мере председательствует в правительстве, а Медведев (кажется, Дмитрий, да?) не в полной мере возглавляет администрацию.

Говоря человеческим языком, все в этом государстве держится не на распределении обязанностей, а на любви, на расположении президента к отдельным людям. Причем ситуация нарастает: чем дальше правит Путин, тем меньше вокруг него остается людей, которые способны сказать ему слово поперек, ну то есть не понравиться.

(A propos: и губернаторов теперь так же будут назначать. Понравился президенту – давай, а не понравился – извини.)

Это все совершенно не соответствует канонической идее эффективного менеджмента. Генеральный менеджер, пишут всякие дурацкие западные пособия, — тот, кто распределяет обязанности так, чтобы производительность не зависела от личностей. Или, если уж быть скрупулезным, чтобы наличие в команде выдающихся личностей было бы дополнительным, а не единственным преимуществом.

Владимир Путин – настоящий русский менеджер. И если он вдруг полюбит достойную женщину или продолжит карьеру в ООН, ой чего будет.

Типа с Новым годом, что ли?