О чем пишут в газетах // Колонка Харатьяна

Надо было бы, наверное, вспомнить: а вот раньше, при прежней власти, печатные средства массовой информации были куда популярней, чем теперь, миллионные тиражи были у газет и журналов, а «Литературку», например, было вообще не достать и тому подобных периодических изданий. В больнице, где я работал, врачи целым отделением подписывали один экземпляр «Нового мира» и читали его по очереди, а график чтения висел на том же почетном месте, что и график дежурств.

Но говоря так, я бы слукавил, погрешил против истины. Во-первых, раньше люди не были так, как сейчас, озабочены своей собственной, приватной жизнью; во-вторых, при прежней власти делать им было особенно нечего, развлечений было куда меньше, нежели теперь; а в-третьих, сами средства массовой информации писали – в известных и очень, конечно, узких рамках – о чем хотели.

Частным следствием популярности советских СМИ была их прибыльность. По слухам, газета «Правда» с 10-миллионным тиражом приносила доход, сопоставимый с крупным универмагом типа «Москвы». Ну, проверить-то этого сейчас уже нельзя, но звучит красиво.

Все это я говорю потому, что в стране с населением 150 млн человек нет ни одного по-настоящему общенационального ежедневного издания. Ладно, можно откинуть сложности с распространением ежедневного издания по удаленным часовым поясам, но это сократит аудиторию не более чем на 10%.

В Великобритании вот есть газета The Sun, ежедневный тираж которой достигал чуть ли не 10% от взрослого населения страны; похожими достижениями может похвастаться немецкая Bild. Разумеется, обе эти газеты в высшей степени желтые; но в России и желтые ежедневные газеты не в состоянии получить ничего похожего по охвату аудитории.

Вопрос: в чем же дело? Ответ может быть чрезвычайно прост: людям неинтересно. Не занимают их факты, которые мы для них находим и описываем. Не увлекают их наши объяснения этих фактов. Не нравятся сплетение сюжетов. Наше профессиональное мастерство находится на таком средненьком уровне, что мы своих читателей не очень-то увлекаем. И мастерством-то такое как-то неловко называть, не правда ли?

Но может быть, по-моему, и другое объяснение, хотя нравится оно мне существенно меньше. В отличие от старых британского и германского обществ российское – молодое, даже можно сказать – несформировавшееся. У него, весьма возможно, нет общих интересов, за исключением, может быть, ксенофобии в отношении кавказцев и страха перед властью.

Я не утверждаю этого, я предполагаю. Тем более что если принять эту идею за рабочую гипотезу, очень многое удастся объяснить.

Например, становится понятным не просто отсутствие, а невозможность наличия, если можно так выразиться по-русски, оппозиционных партий. Все-таки партия – это прежде всего общность интересов и готовность их энергично, с ущербом для личного времени и пространства, отстаивать.

Также становится понятна причина и, с позволения сказать, структура популярности действующих руководителей: это наплевательская, безответственная популярность, продиктованная желанием нисколько не думать о соседях и уж тем более о стране в целом в практическом смысле.

И патриотизм с оглядкой на советские победы и технические свершения (наши ракеты самые лучшие), и странный антиамериканизм, и другие вроде бы наблюдаемые в обществе явления хорошо объяснимы незрелостью и молодостью общества: юность вообще порывиста, бездумна и бескомпромиссна...

Есть, конечно, соблазн в конце всего этого не слишком приятного рассуждения выдать рецепт процветания ежедневного печатного издания, желтой общероссийской газеты, которая бы объединяла и бы воспитывала юное общество... Но нет у меня такого рецепта.