Черные окна Белого дома

Радикальная перестройка аппарата правительства не помешала тому, чтобы все осталось на своих местах.

Запутанные кафкианские коридоры Белого дома могут опустеть. Аппарат правительства сокращается на 240 человек, или 20%, а те кабинеты, которые освободятся, сдаваться в аренду не будут. На белом прямоугольнике здания на Краснопресненской набережной появятся многочисленные «черные квадраты» — не Малевича, но Козака.

Возможно, подобного рода массовые административные выселения и бывали в истории отечественной номенклатуры, да еще иной раз люди не просто оказывались на улице, а отправлялись по этапу. Однако столь нерациональное использование площадей науке не известно. Даже в революционных 1991–1992 годах здание на Старой площади, которое занимало правительство реформ, не простаивало. Кое-где можно было обнаружить представителей коммерческих или полукоммерческих структур, а в одном из кабинетов в сером здании, где теперь размещается администрация президента, мирно сидел и изучал вопросы капиталистического окружения… Борис Николаевич Пономарев, у которого никто никак не решался отобрать пропуск в бывшие помещения ЦК. А старик привык по утрам отправляться на работу…

Вполне очевидно, что под нынешнее масштабное сокращение, о котором было доверено сообщить Дмитрию Козаку, попали в основном скромные «совслужащие», которых немало в аппаратах органов власти при всех общественно-экономических формациях. Как правило, это деидеологизированные, плохо оплачиваемые профессиональные Акакии Акакиевичи, честно исполняющие свой делопроизводительский долг в обмен на статус, на ощущение сопричастности власти, на поликлинику и скверные, иной раз не ремонтировавшиеся с позднесоветских времен номера с текущими унитазами в пансионатах УД президента. То есть сокращение едва ли затронуло тот слой чиновничества, который может снимать со своего статуса и кресла хотя бы какую-то административную ренту. Реформа аппарата ударила в буквальном смысле по социально незащищенным представителям российского чиновничества.

Теперь поднимемся на этаж выше и посмотрим, что получилось на уровне начальников департаментов аппарата правительства. Революции, если не считать радикального, почти вдвое, сокращения подразделений, мягко говоря, не произошло.

Руководят департаментами старые номенклатурные волки, многие из которых только в аппарате правительства провели более десяти лет. Даже «молодежь», и та пришла в аппарат, самое позднее, в касьяновские времена.

Как заведовал много лет, например, Андрей Ряховский делопроизводством и архивом аппарата кабинета министров, так и будет заниматься тем же самым. Даже Сергей Калашников, чью личность условно можно назвать хотя бы сколько-нибудь экстравагантной, поскольку мужчина когда-то поработал в Думе от фракции ЛДПР, был вполне консервативным министром труда и замом госсекретаря союза двух братских славянских народов, и тот уже не новичок в коридорах Белого дома: начальником социального департамента он стал еще при Касьянове.

Словом, как у советского человека «не личное» было главным, а «сводки рабочего дня», так и здесь номенклатурная солидарность выше политической, будь ты хоть элдэпээровец или эспээсник в душе, главное — чтобы костюмчик сидел…

Следующая ступень — начальники секретариатов первых лиц, которые не по статусу, но по реальному влиянию соответствуют тем двум счастливчикам, что названы в качестве заместителей руководителя аппарата. Михаил Синелин, начальник секретариата премьера, — просто воплощение своей профессии, потому что за высокую квалификацию его берут к себе на работу чиновники и политики от Сергея Глазьева и Юрия Маслюкова до Михаила Касьянова и Михаила Фрадкова: случай практически беспрецедентный. Алексей Головков, начальник секретариата вице-премьера Александра Жукова, и вовсе личность без преувеличения историческая. Во-первых, это человек, познакомивший Егора Гайдара с Геннадием Бурбулисом, в результате чего в январе 1992-го страна существенным образом изменилась. Во-вторых, он и сам был начальником аппарата, причем не просто правительства, а знаменитого кабинета-«камикадзе». (Кстати, с аппаратом Жукова связано одно из нескольких никем не замеченных, но идеологически важных назначений: в качестве его помощника работает бывший депутат от СПС Александр Баранников.)

Что касается секретариата Дмитрия Козака, то Андрей Яцкин, поработавший правой рукой нынешнего шефа аппарата еще в администрации, очевидно, функционально останется в том же качестве, поскольку на должность зама руководителя правительственной номенклатуры его не пустил Михаил Фрадков, назначивший на этот пост опытного Михаила Копейкина, «сидевшего» в Белом доме при всех режимах. Что касается другого зама Козака — Сергея Нарышкина, то что здесь, собственно, обсуждать: прошел по «квоте» президента РФ.

При всей радикальности преобразований, снижающих потребление Белым домом электричества, пока аппарат правительства судорожно избавляется прежде всего от наследства ставшего невидимым и скрывшегося на положенной ему до поры до времени премьерской даче Михаила Михайловича. Во всяком случае, объявляя о переменах, Козак первым делом сообщил, что теперь бумаги министров не будут переписываться аппаратом правительства и о любых изменениях глав министерств станут предупреждать заблаговременно. Касьянова нет, но с делом его продолжают бороться. Матерый был премьер-министр…

Такой вот аппарат получился. Его глава Дмитрий Козак влиятелен и активен. Однако история знает немало примеров не менее значительного могущества. Вспомним Владимира Квасова или Владимира Бабичева, который мог своей волей переписывать протоколы заседаний правительства; так, в иные времена только с голоса Анатолия Лукьянова писались протоколы совещаний Политбюро. Вспомним, если еще есть кому вспоминать. Что означает одно: пройдет и это. Будут еще и правительства, и могущественные аппаратчики, и черные окна Белого дома станут ослепительно желтыми, и приветливо запляшут их отражения поздним вечером в мелкой волне Москвы-реки…