Футбол на Грушинском

И что мне было — разорваться как той обезьяне из анекдота (налево — умные, направо — красивые)? На главной гостевой площадке вовсю раскручивался заключительный концерт 31-го Фестиваля авторской песни имени Валерия Грушина, и через «площадь Визбора» было не протолкнуться.

На противоположном конце все это транслировалось на огромном экране. А метрах в ста пятидесяти, прямо на футбольном поле, с двух сторон такого же огромного экрана собралось примерно столько же народу, и здесь начинался финал Евро-2004.

Последняя ночь фестиваля, Жигули, волшебное, можно сказать, «намоленное» место, в последнем концерте — все лучшее, и надо же было так совпасть с финалом, который, может, и не стоил такой внутренней нравственной борьбы, но на который вела мощная инерция последнего месяца.

Место определяет многое. Так случалось в моей жизни не раз, что окончания мировых или европейских футбольных форумов приходилось смотреть в самых разных местах. Пространство, как правило, радовало. Финал ЧМ-94 смотрели (вернее, пытались смотреть — прием был чудовищным) на Крымском взгорье, в абсолютно дикой местности и в присутствии моря, финал ЧМ-98 — на песчаном острове на Волге, компания была тоже своя, но вот что-то было не так, лишался футбол того интима, который создаешь сам себе за месяц. Все вместе — и грусть от расставания с футболом, и радость от того, что лето еще продолжается, и звезды над головой.

Сейчас звезд, кажется, не было, небо ничего хорошего не обещало, но на небо и не смотрели — смотрели на экран. Вернее, на экраны. Как-то все совмещалось. То, что происходило в поющей части, надо сказать, было поинтереснее того, что происходило в футбольном финале, но концерт… концерт еще будет, а финал Евро-2004 никогда не повторится. Выбор у большинства был интуитивный, и разгоряченная эта толпа, разношерстная и менее «моя», чем та, которая сидела на концерте, примиряла со всем происходящим. Примиряла с футболом, который я оставил дома, в Москве, и который на стадии полуфиналов уже не мог по известным причинам достичь той высоты — пик пришелся на четвертьфиналы, дальше оставались графоманские варианты (для меня было ясно, что состоится самый-самый графоманский, то есть Португалия — Греция).

В центр «зала» мы не лезли — не пробиться было. Болели отчаянно. За греков — как за своих. А когда вокруг такое творится, нейтралитет сохранить практически невозможно. И мы в конце концов выпили за команду, которая месяц была командой эллинов и которая, скорее всего, растворится в истории, как та самая Эллада, но которая свой след уже оставила. Песню про Отто Рехагеля, тут же сочиненную самарским автором Андреем Колесниковым (и моим соперником по традиционному фестивальному матчу сборная мира — сборная Самары), мы уже спели у нашего костра под аккомпанемент продолжавшегося концерта.

Мы еще не знали, что ранним утром снова начнется дождь, а заключительные газетные обзоры о ЧМ-2004 будут такими же унылыми, как погода.

«В то лето шли дожди…» — как пел Юрий Визбор. Он тоже любил футбол.