Счастье не быть первым

Наше итоговое место в общекомандном медальном зачете означает лишь то, что Россия — обычная большая страна с хорошими спортивными традициями

Россия сможет снова пытаться выигрывать медальный зачет летних Олимпиад, только если станет тоталитарным государством и присоединит к себе хотя бы Украину с Белоруссией. При таком раскладе лично я согласен на то, что мы никогда не будем выигрывать Олимпиады в командном зачете.

Посыпать себе голову пеплом из-за того, что Россия не выполнила в Пекине медальный план, известный, на самом деле, только чиновникам, а не болельщикам, ради которых большой спорт и существует, — бессмысленно.

Наше итоговое место в общекомандном медальном зачете (оно будет третьим или четвертым) означает лишь то, что Россия — обычная большая страна с хорошими спортивными традициями.

Примерно как Великобритания и Австралия, с которыми она соседствует в неофициальной таблице олимпийских наград. В США давно существует культ спорта, помноженный на развитую систему поддержки спортсменов. Китай кроме передовой медицины имеет еще специфический политический, тратящий на большой спорт огромные средства, используя его для доказательства идеологической состоятельности страны. Примерно так же поступала советская власть, считая олимпийские победы свидетельством преимущества социалистического строя над капиталистическим. Если вспомнить, чем закончилось соревнование двух этих строев для СССР, лучше бы мы вообще никогда не имели ни одного олимпийского чемпиона. К тому же в Китае и США, находящихся в летних видах спорта в другой категории по сравнению с остальными странами, гораздо больше жителей, чем в России.

Разумеется, никто не мешает России развивать большой спорт, пытаться возвратить из-за рубежа вереницу тренеров, уехавших после распада СССР и готовящих олимпиоников для других стран. Но надо осознавать, что хваленая советская система обращения со спортсменами как с рабами уже давно не способна давать великих результатов, что большой спорт сегодня соткан из множества медицинских, социальных, методических нюансов. Да и персонального таланта конкретного атлета и тренера никто не отменял. Разумеется, увеличение господдержки спорта тоже может принести некоторый положительный результат. Но угнаться за Китаем и США без превращения политической и ментальной модели устройства России в китайскую или американскую (что практически невероятно) все равно не получится.

Более того, само понятие спортивного гражданства в последние два десятилетия настолько размыто, что часто страна никоим образом не причастна к победам «своего» атлета. Китайские настольные теннисисты выступают на Олимпиадах за добрый десяток государств, как и дагестанские борцы. Представить себе лет двадцать назад, что в мужской и женской сборной России по баскетболу играют американцы, было решительно невозможно, а сегодня это никого не удивляет и даже, к счастью, не возмущает. Сами американцы, при всем своем фанатизме и развитости спортивного хозяйства, тоже не гнушаются натурализацией, например, африканских бегунов. А невеликие спортивные державы и вовсе довольствуются парой «национальных видов спорта». Что, кстати, не помешало гениальному спринтеру с Ямайки Усейну Болту (мне кажется, его просто не посмеют поймать на допинге, чтобы не развенчать кумира, без которых большой спорт немыслим) стать не меньшим героем Игр в Пекине, чем легендарный американский пловец Майкл Фелпс.

Ведь великие спортивные победы хороши не отлаженной системой, не машиной по производству чемпионов, а торжеством индивидуальностей.

Какой толк иметь 15 «елен исинбаевых»: с точки зрения самой сути спорта гораздо правильнее, что Елена Исинбаева одна. Опять же можно гордиться тем, что мы побеждаем в видах, которые мало где развиваются (например, в синхронном плавании), но происходит это благодаря личностям тренеров, а не спортивной или, тем более, политической системе. Система подготовки атлетов тоже нужна, но она не должна быть самоцелью.

Страна не должна гнаться за рекордным количеством олимпийских побед любой ценой, спортсмены не должны становиться ни полпредами власти, ни ее заложниками.

Тем более, сама Россия охотно соглашается с принципом МОК «спорт вне политики», отчетливо понимая, что ее внутренняя и особенно внешняя политика вполне может навредить олимпийским перспективам Сочи.

Поэтому выступление сборной России на Олимпиаде в Пекине, с точки зрения места страны в мире, а не пресловутого медального плана, вовсе не является провальным. Сможем подтянуть медалеемкие виды — гимнастику, фехтование, плавание — будет у нас чуть больше медалей. Догонят нас в тех видах, которые кажутся «национальными», — художественной гимнастике или вольной борьбе — станет чуть меньше.

Но количество и, главное, распределение по видам наших олимпийских медалей в Пекине доказало, что Россия остается великой спортивной державой, страной, способной выигрывать в очень разных дисциплинах, не ограничиваясь парой-тройкой традиционных. Этого вполне достаточно.

Ради мифического статуса лучшей спортивной державы мира не надо снова заставлять страну маршировать строем, а спортсменов бояться проиграть, чтобы не навлечь на себя гнев партии и правительства. Если уж хочется потешить самолюбие, можно продолжать по инерции приплюсовывать к российским медалям награды бывших союзных республик. Правда, гораздо важнее иметь с ними нормальные человеческие и политические отношения.