Соловьи генштабов

Мирей Матье предложили изобразить общественный контроль над российским следствием

Глава Следственного комитета при прокуратуре Александр Бастрыкин предложил любимице еще советского руководства знаменитой французской певице Мирей Матье (главный хит — «Чао, бамбино, сорри») войти в общественный совет при СКП. Мадемуазель Матье пока не согласилась и не отказалась, не сказала «Чао, Бастрыкин, сорри». В любом случае эта история достойно продолжила традицию российских властей публично унижать общество под видом диалога с ним. Потому что это всегда диалог сильного со слабым, правого с неправым, да еще и проводящийся исключительно формально, неискренне, для отвода глаз.

Российская власть не заинтересована в наличии нормального общества, поскольку исходит из политической неполноценности народа и своей незаменимости.

Мирей Матье, достаточно регулярно навещающая Россию, прилетела в Москву, чтобы спеть на закрытии фестиваля «Спасская башня». А тут удачно подвернулся корпоратив по случаю трехлетия СКП, куда ее пригласил лично г-н Бастрыкин. На торжественном собрании следователей галантный мсье Бастрыкин и предложил Мирей Матье вступить в общественный совет, куда входят деятели культуры, науки, медиаиндустрии. Причем глава СКП удивительно точно и честно охарактеризовал сам общественный совет, его реальную роль и будущее место Мирей Матье в данном органе, предложив ей «стать великолепным бриллиантом в этом созвездии». Получив ведомственную медаль «За доблесть и отвагу», Мирей Матье поздравила работников СКП с третьей годовщиной и спела «Подмосковные вечера» на русском языке, обворожительно грассируя.

Общественные советы ведомств в России, в частности силовых, где они нужны особо, — это именно что набор людей, приятных во всех отношениях для нанимающих их в качестве имитации общественного контроля. Известные медийные персоны подбираются в эти советы по совершенно четким критериям: чтобы могли спеть, станцевать или рассмешить личный состав на корпоративах, были максимально некомпетентными в сфере деятельности данного конкретного ведомства (Мирей Матье всю жизнь в перерыве между поддержанием своего знаменитого сессона и концертной деятельностью явно только и делала, что интересовалась работой следователей прокуратуры в далекой, но такой милой России) и отличались либо аполитичностью либо абсолютной лояльностью любой действующей власти.

Понятно, что главой Общественного совета Министерства обороны в России не сделают представителя «Солдатских матерей» или, если брать мастеров культуры, «музыканта Юру Шевчука». На эту роль, с точки зрения представлений власти о смысле общественного контроля, разумеется, лучше всего подходит Никита Михалков. Он в жизни не спросит у военного начальства про дедовщину, воровство или рукоприкладство в армии, зато выступит с проникновенной речью о патриотизме на любом собрании. Так что

Александр Бастрыкин просто усовершенствовал политтехнологическую идею путинской вертикали — профанировать гражданский диалог дозированным общением со специально отобранными, политически стерилизованными представителями общества, очень близкими телевидению и медийной славе и страшно далекими от жизни и нужд простых людей.

Конечно, еще лучше пригласить в Общественный совет легионеров — для них особенности российского правосудия, службы в армии, работы ФСБ полная экзотика. Да и в нашей стране они бывают исключительно по приглашениям официальных лиц или олигархов, что в сегодняшней России часто вообще одно и то же. Кто же будет портить людям праздник неприятными вопросами на заседании общественных советов? Тебя пригласили, назвали «бриллиантом в созвездии», а ты — бац! — и начинаешь говорить о массовой фальсификации уголовных дел в России, о каком-нибудь процессе Ходорковского или прочей, не относящейся к теме очередного корпоратива чепухе.

Даже оценивая деятельность Общественной палаты, главного в сознании путинской вертикали органа диалога власти с нацией (парламент давно не место для дискуссий, телевидение не выводит эти дискуссии за рамки проблем «нестрашной» для режима истории или бытовухи), приходится признать: ключевое слово в названии этого органа не «общественная», а «палата».

Кремлевские врачи четко контролируют пациентов из общества, всегда показывая, кто в нашей общей больнице главный. В Общественной палате есть достойные люди, но даже у них нет никаких реальных возможностей сказать власти что-нибудь про реальные проблемы страны так, чтобы быть услышанными.

Можно иронизировать по поводу присутствия в ОП разных составов таких «бриллиантов в созвездии», как Тина Канделаки, Алла Пугачева или Надежда Бабкина, но именно так представляет себе гражданское общество российская власть. Лоялисты, медийные персоны, друзья чиновников из «артистов», которых народ хорошо знает по «ящику», — вот единственно правильные собеседники небожителей нашего политического олимпа, которые чувствуют себя бессмертными в своем нынешнем качестве. «Проколы» типа приглашения на чай людей вроде Юрия Шевчука, Лии Ахеджаковой или пары писателей, способных разговаривать с властью на равных (при том что общество на самом деле главнее власти, а какие-нибудь Медведев с Путиным или Сечин с Сурковым — это слуги народные, а не хозяева России), не меняют общей картины.

Пока власть считает, что общество — это «соловьи генштабов», знаменитости, говорящие власти комплименты, находящиеся у нее на подпевках и подтанцовках, никакого реального взаимодействия правителей с населением не будет.

Что тусовка, что массовка во время редких встреч, конечно, будут снимать шапку перед очередным царем, да только горевать, если очередного царя скинут, не станут. И уж тем более защищать его. Так что в реальности власть таким отношением к обществу унижает не только граждан, но и себя. Она ведет себя как бытовой хам, с которым приличным людям просто не хочется иметь никаких дел.