Презумпция невиновности

Поучительная история произошла с моим родным папой. Я пообещал отцу, что дам ему на некоторое время свой автомобиль. Я даже внес отца в страховые полисы ОСАГО и КАСКО.

— Доверенность только напиши, — напомнил папа.

И я совсем уже было изготовился накалякать на первом попавшемся листке бумаги совершенно бессмысленную, согласитесь, доверенность, ибо бессмысленно писать от руки филькину какую-то грамоту, если человек, которому я доверяю управление своим автомобилем, уже вписан в целых два страховых полиса с печатями и подписями.

Однако же идея написать доверенность на листке бумаги папе не понравилась. Будучи человеком, прожившим жизнь в Советском Союзе, папа предпочел, чтобы доверенность имела вид хоть какого-никакого документа.

— Не надо писать доверенность на листочке, — попросил меня папа на всякий случай. – Я схожу и куплю бланк.

На следующий день я уехал на работу. А папа направился в магазин автозапчастей, где, сколько я себя помню автомобилистом, всегда продавались бланки доверенностей.

Через час у меня зазвонил телефон. В телефоне был взволнованный папа:

— Послушай, тут в магазине говорят, что у них нету бланков доверенностей.

— Ну ладно, я тебе вечером на листочке напишу.

— На каком листочке! – папа в телефоне возмутился моей непонятливостью. – У них бланков доверенностей нет, и они говорят, что теперь самому доверенностей писать нельзя, а надо обязательно через нотариуса.

— Папочка, такого не может быть!

— Как не может быть, если в магазине доверенностей нет!

— Папа, послушай меня…

Тут я принялся объяснять папе, что сама по себе необходимость иметь доверенность, даже написанную от руки, уже является нарушением прав гражданина. Я говорил, что в Конституции прямо прописан принцип презумпции невиновности. И если, например, меня останавливает гаишник, а я управляю при этом автомобилем жены, то гаишник (по Конституции!) не имеет права требовать у меня доверенность. Требуя доверенность, гаишник как бы предлагает мне доказать ему, гаишнику, что я не угнал эту машину у жены, а взял с ее согласия. Тогда как на самом деле не я должен доказывать гаишнику, что не угнал машину, а, наоборот, гаишник должен доказывать мне, что я ее угнал.

Я рассказывал папе, что если мы и пишем доверенности, то это мы таким образом проявляем снисходительность к правовой безграмотности работников ГАИ точно так же, как и предъявляя паспорт милиционеру на улице по первому требованию, проявляем просто снисходительность к правовой безграмотности милиционера и его начальства, придумавшего проверку документов.

— Ты все сказал? – поинтересовался папа, внимательно меня выслушав. – А вот теперь представь себе. Я еду в машине на дачу с твоими детьми. Меня останавливает гаишник без всякой причины. Я стану с ним спорить? Нет, потому что он задержит меня черт знает на какое время. А у меня дети в машине. Им надо гулять на даче и дышать свежим воздухом. И если гаишник потребует у меня доверенность, я хочу показать ему доверенность и поехать дальше, а не объяснять гаишнику про презумпцию невиновности час на дороге и потом еще четыре часа в отделении милиции. Ради твоих же детей я все это хочу, а не от правовой безграмотности. Понял?

— Понял, — согласился я с антиконституционными, но мудрыми папиными аргументами.

— А если понял, — торжествующе резюмировал папа, — тогда выясни, нужен ли нотариус. Если нужен, пойдем к нотариусу. Если не нужен нотариус, то раздобудь, пожалуйста, бланк доверенности. Чтобы доверенность была на бланке. Потому что так солиднее.

Я все сделал, как сказал папа. Не стану же я, честное слово, бороться за конституционные права своего отца методом выматывания нервов своего отца. Я нарисовал на компьютере бланк доверенности и красиво напечатал этот бланк на лазерном принтере. Получилось солидно. Теперь всякий раз, когда папу моего останавливает гаишник, папа разговаривает с инспектором уверенно и даже с некоторой снисходительностью.

Я вот только хотел бы знать: инспектор ГАИ, рассматривая доверенность, понимает ли, что нарушает тем самым Конституцию и Всеобщую декларацию прав человека?