Добить, чтоб не мучились

Героем недели стал журналист Александр Никонов. Он триумфально пронесся по телеэкрану, открывая городу и миру личную программу оздоровления общества. Все очень просто: если матерям «бракованных детей», то есть инвалидов, дать право на убийство собственных чад, то жить станет легче, жить станет веселее. Во-первых, самим же мамам лучше, свою судьбу молодую успеют еще устроить. Во-вторых, хвост нужно резать сразу, а не по частям. В-третьих, постепенно сократится подростковая преступность (так и видишь бандформирования из «даунов»). А тех родителей, которые бросают здоровых ребятишек в детские дома, следует стерилизовать... Меньше всего мне бы хотелось обсуждать моральный облик автора в духе гуманистической русской традиции – автор ясен, как затертый гривенник. Тем более что в одном своем утверждении он уж точно прав: «Каждый пятый человек в стране со мной согласен, так что не надо размазывать розовые сопли».

Другие герои недели боролись с другим типом «генетического мусора» – стариками. Старикам здесь не место, приговаривали они на НТВ, комментируя под аплодисменты чудовищные кадры жизни и судьбы бывших строителей коммунизма в специнтернатах. И не только там. Старики вообще раздражают строителей капитализма самим фактом своего существования — глупые, злые, никчемные, да еще и жируют на наши деньги.

Третьим героям очень не нравятся кавказцы, азиаты и прочие евреи, что убедительно продемонстрировал документaльный фильм «Принцип ненависти» Александра Рогаткина (канал «Россия»). Грудь в наколотых куполах, злоба в прищуренных глазах, лозунг «Россия для русских» объединяет борцов за чистоту расы хоть из националистической группы «Спас», хоть из «Славянского союза» (сокращенно СС).

Четвертым героям не дают спокойно жить политические оппоненты. Стоило Сергею Миронову в гостях у Познера подвергнуть легкому сомнению антикризисный план правительства, как поборники единомыслия из «Единой России» устроили форменную истерику. Миронов недолго пробыл в героях сопротивления, но из искры возгорелось пламя. В следующей программе в гости к Познеру пришел Алексей Кудрин, который осмелился достаточно резко замахнуться на святое — партию ЕР. Еще неизвестно, какую кару готовят министру поборники чистоты рядов в высших эшелонах власти, но могу предложить достойный вариант, взятый напрокат из XVIII века (нужно же, в конце концов, партийцам как-то разнообразить свой культурный репертуар). Итак, при Анне Иоанновне всесильный в ту пору кабинет-министр Волынский мог посадить Василия Тредиаковского на хлеб и воду (предварительно избив его) за отказ сочинять оду в честь свадьбы царских шута и шутихи. Все лучше, чем подковерные интриги разводить.

Одним словом, куда ни глянь, лавина ненависти захлестывает нас, превращаясь в эпидемию социальной неадекватности. Любое постреволюционное общество больно по определению. Так было и в начале ХХ века. Но тогда неврозы переплавлялись в основном в литературу, удобряя почву для пришествия изломанного и великого Серебряного века. Замечательный писатель и человек реликтовой совестливости Глеб Успенский, умерший в Колмовской больнице от тяжелого раздвоения личности (он полагал, что Глеб — ангел господен, а Иванович – свинья), стал с подачи Дмитрия Мережковского метафорой «Больной России» (так называлась его книга). Почувствуйте разницу, заключенную в калибре метафор! В начале ХХ века больную Россию материализует гибнущий от общественного несовершенства Успенский, тогда как в начале ХХI века в качестве выразителя чаяний народных нам ниспослан Никонов, повторяющий зады старой нацистской пропаганды.

Народ-богоносец давно забыл о своей всемирной отзывчивости. Какой сюжет ни возьми, от кадров евсюковщины и брошенных детей в мусорных баках до кадров войны с собственным народом в формате «Речника» или борьбы с «несогласными», воображение поражает отчаянная нелюбовь всех ко всем. Чем больше смотрю «Школу», тем больше убеждаюсь в актуальности фильма. И сюжет буксует, и ручная камера уже обрыдла, и характеры застыли постовым гаишником в ожидании случайного куша. Но что-то такое Валерия Гай Германика сумела разглядеть в нас, чего нам самим ужас как не хочется видеть. Ей удалось уловить основную ноту времени – вот эту самую отчаянную нелюбовь всех ко всем. Здесь никому не тянет сопереживать: ни дебильноватым ученикам, ни тусклым учительницам, самая яркая из которых снабжена повадками проститутки с Тверской, ни изможденным родителям. В этом сером безнадежном пейзаже, где решетки на дверях рифмуются с решетками в душах обитателей школы, гибнет все живое.

По никоновскому определению, обитателей сериала не отнесешь к генетическому мусору. Но именно они – настоящие инвалиды, люди, скудные душой. Так назвала Никонова его оппонент Снежана Митина, мать больного ребенка. Точнее не скажешь. Девятиклассница Аня Носова жалуется приятелю Илье Епифанову на деда, учителя истории в этой же школе: надоел, сил нет. «Может, его убить?» — лениво интересуется Епифанов, будто речь идет о сменной обуви.

А может, и школьников убить, чтобы не мучились? Ведь их ничего хорошего не ждет в жизни. А может, и самого Никонова убить – у него тоже немало тараканов в организме накопилось, судя по телевизионному дебюту? А потом уж всех остальных. Ведь нет человека без проблемы, но нет человека — нет проблемы, как было сказано раз и навсегда.