Испытание кепкой

Слава Тарощина разоблачает разоблачителей Лужкова

В воскресенье вечером я уже почти любила Юрия Лужкова. Чем больше смотрела федеральные каналы, где августовскими пожарами полыхала разоблачительная стихия, тем больше любила. И не то чтобы я совсем не верила одному нескончаемому сериалу под родовым названием «Дело в кепке». Верила охотно и безоговорочно. Я живу в историческом центре и отнюдь не понаслышке знаю, о чем звук. Именно здесь с завидной регулярностью появляется на старых зданиях гениальная в своем идиотизме надпись: «Снос-реконструкция». Бульварное кольцо всегда стоит, а многие кварталы вокруг Патриарших аборигены называют «батуринскими». И, тем не менее, чувство глубокого омерзения от внезапного коллективного прозрения оказалось более сильным, чем чувство глубокого удовлетворения от свалившейся на наши головы правды.

Информационные войны одиннадцатилетней давности имели хотя бы какой-то смысл. Только-только формирующийся политико-олигархический класс погряз в междоусобицах. Доренко, Невзоров и в меньшей степени Леонтьев (хотя бы потому, что художественного таланта меньше, а новая реальность за неимением документов творилась исключительно художественными методами) честно отрабатывали хозяйскую пайку. Если очень напрячься, можно даже попытаться понять наезды на Лукашенко: ручонки коротки, а ставить «крестного батьку» на место надо.

Лужков — совсем другая история. Он часть вертикали власти, которую затем и строили, чтобы целое могло легко освободиться от неугодной части. Примеры Шаймиева, Рахимова, Илюмжинова убедительно показывают: науку расставанья со вчерашними единомышленниками власть усвоила отменно. Конечно, Лужков переступил незримую черту — он покусился на тандем, как сообщил официально не названный кремлевский источник. А кто же ему даст раскалывать дуумвират прежде, чем он сам расколется? К тому же Лужков в летах, отягощен тяжелой наследственностью вроде жены, транспортных колец, московского смога, бессмысленной и беспощадной страсти к строительным преобразованиям. Что же мешает его просто снять? Но раз так долго не снимают — значит, что-то мешает. На пути к идеалу у тандема всякий раз возникает подобное «что-то». Кажется, сегодня не существует такой неловкой ситуации, в которую не влипла бы власть. Если после всего увиденного электоратом Юрий Михайлович останется на посту, это будет грандиозным свидетельством слабости, а если не останется — что станет с Москвой? Ведь в наших широтах действует один непреложный закон: всё последующее хуже предыдущего.

Вспышка информационной войны показала неготовность к ней всех участников процесса. Нет не только профессионалов-телекиллеров, но и качественного компромата. Сочинение «Дело в шляпе», прозвучавшее залпом «Авроры», довольствовалось сомнительными картинками кисти Доренко образца 1999-го, так как своим обличительным видеорядом безымянные авторы запастись не успели. Может быть, имеет смысл взять на вооружение инициативу Алексея Митрофанова? Несколько лет назад он изготовил политико-эротический шедевр «Юлия». Свое право снимать порнуху, да еще про лидеров двух стран (Юлию Тимошенко и ее якобы любовника Михаила Саакашвили) он трактовал весьма оригинально. Каждый известный человек, оказывается, должен сам на себя заранее готовить компромат, желательно в художественной форме. И действительно, на Руси всегда запасали впрок гречку — а чем компромат хуже?

Но, пока метод Митрофанова еще не поставлен на поток, мы наблюдаем буйство трэша. Разоблачительные «Чрезвычайные происшествия», главный сливной сток отечества, превращаются в сеансы НЛП, то есть нейролингвистического программирования. Закадровый утробный голос вкладывает в уши электората нужную заказчику информацию. «Дар упрощенного толкования» (фраза Эрика Фромма) в высшей степени востребован на рынке телевизионного труда. Любопытно наблюдать, как война набирает обороты, как мужественно каналы заявляют, что и впредь продолжат сеансы разоблачения мэра. Мобилизации подлежат все — простоватый Кулистиков, рафинированный Эрнст, добропорядочный Добродеев. Впрочем, пикантность момента в том, что как только очень независимым главам НТВ, «Первого», «России» дадут отмашку, то война так же молниеносно завершится, как и началась. Впрочем, это уже совсем другая тема.

В понедельник вечером мои чувства к Лужкову стали ослабевать. В интервью Максимовской он раскрыл страшную тайну. Марианна поинтересовалась, была бы мадам Батурина столь же богатой при другом муже, не мэре. На что Юрий Михайлович, лучась от нежности, ответил: что вы, она была бы ещё гораздо богаче, «моя жена — талантливейшая женщина». Кто бы сомневался.