Размер шрифта
Маленький текст
Средний текст
Большой текст

Марина Ярдаева

Не экзаменом единым

Марина Ярдаева о том, что конкурсный отбор в вузы себя исчерпал

Я поняла, что нам делать с ЕГЭ. Есть простое и изящное решение. Отменить к черту! Совсем. И чтоб ничего взамен. Как тогда отбирать молодежь в вузы? А сделать вузы открытыми для всех желающих. Хочешь учиться — иди и учись. Никаких тебе экзаменов, никакой тебе нервотрепки. Да, вузов и преподавателей должно быть столько, чтоб на всех хватило. Утопия? Разумеется! Это даже покруче безусловного основного дохода будет. Но! Вызовы будущего намекают на необходимость воплощения еще и не таких утопий.

Прежде чем перейти к будущему, поговорим о скорбном настоящем. А именно о несостоятельности ЕГЭ. То, что этот эксперимент провален — факт. ЕГЭ — это какое-то недоразумение.

При всем том, что на него бросаются все силы и средства всех участников процесса, на выходе все равно имеем какой-то пшик. Результаты экзаменов не показывают никакой хоть сколько-нибудь объективной картины: любой троечник способен сдать ЕГЭ на 80 баллов, а талантливый, неординарный ребенок может остаться с тройкой. Почему?

Потому что главное — соответствие формальным критериям, главное — вписаться в шаблон. Естественно, посредственность с такой задачей справляется ловчее. Ну а статистика вообще уравнивает всех.

Средние результаты ЕГЭ по стране воистину впечатляют. Русский язык в 2018 году наши выпускники в общей массе сдали на 70,9 балла, при этом 72 балла условно переводятся в пятерку. Профильную математику дети сдали прошлым летом на 49 баллов, что равноценно твердой четверке. Также на четверки в среднем по стране сдали физику, обществознание, географию, химию. Почти все предметы. При этом ту же химию провалили почти 16% школьников, обществознание — 16,5 %, физику не вытянули неполных 10%. Это двойки. И эти двойки как-то так учтены в общей статистике, что средний балл все равно выровнялся на четверочку. Я не понимаю, как можно интерпретировать эти странные результаты, как можно делать тут какие-то выводы.

Но существуют такие люди, которые будто бы понимают и выводы все же делают. Это люди из разных непонятных инстанций, которые расплодились как опята на пне после дождя. И вот люди из этих инстанций почему-то говорят, что школы все равно плохо готовят к ЕГЭ (хотя школы вообще не должны к нему целенаправленно готовить, а должны давать хорошие, крепкие знания, которые не выветрятся после «успешно сданного экзамена»).

Говорят: вот в этой школе средний балл по ЕГЭ только 65, а в соседней уже 68, значит, надо подтянуться вот этой школе, побороться за «более лучшее» место в рейтинге и, как следствие, за «более лучшее» финансирование (хотя, казалось бы, ну какая связь?). И начинается великая гонка в духе «быстрее, выше, сильнее». Тогда вот эта школа, забив все часы внеурочки на ЕГЭ-дрессировку (те часы, которые предполагается посвящать работе над проектами, решению нестандартных учебных задач, индивидуальным консультациям) добивается невозможного, выходит на уровень в 70 баллов, как вдруг — какая трагедия! — в той самой соседней школе сдают уже на 73!

Благодаря этому сумасшедшему забегу уже появились школы, выпускники которых сдают ЕГЭ в среднем на 80 баллов. Только представьте, какие-то школы наладили массовый выпуск отличников!

А результаты этого забега нужны кому-нибудь? Может, вузам? Так у них свои гонки. Они тоже вынуждены постоянно поднимать формальную планку. Был проходной балл 240 пунктов (три экзамена по 80 баллов), через год стал 255. А куда деваться, если идут и идут эти горе-отличники, никакого спасу от них. Потом проходной балл поднимается до 270, потом до 300... А потом 300 баллов легким росчерком пера превращаются... превращаются... превращаются... например, в 320.

«Как так-то! — офигевают абитуриенты, родители, учителя и репетиторы. — Нет, ну как так-то!» А им отвечают, что вот как-то так, просят показать портфолио личных достижений. «Может, — спрашивают, — у вас в этом портфолио совершенно случайно завалялся какой диплом с какой олимпиады? Может, — уточняют, — хоть грамота за призовое место в конкурсах проектов? Ну, может, хоть ГТО несчастное?». И все бегут на новый круг. Вот высунули привычно языки и побежали.

А зачем побежали? А куда побежали? А пофиг. Да здравствует забег за бег! Ура восторжествовавшей бессмыслице!

Непонятно, зачем стоило городить огород, что потом лицезреть вот это все. Зато понятно, отчетливо видно, что ЕГЭ, как некий фильтр, как некий критерий отбора в вузы совершенно неэффективен.

Нет, конечно, какой-то смысл в ЕГЭ есть. Механизм отлажен и работает. Все при деле. Дети заняты, учителя тоже заняты, родители платят, репетиторы зарабатывают. Зарабатывают, впрочем, многие. Это и методисты, которые постоянно, якобы по просьбам общественности, переписывают правила и критерии экзамена. Это и коллективы, редактирующие учебники (если ЕГЭ каждый год меняется, то и пособия же должны соответствовать). Это и составители брошюр «Как сдать ЕГЭ на сто» и разработчики сайтов-тренажеров. Это и бесчисленная армия организаторов и проверяющих. Это и чиновники, разумеется. Вся эта вакханалия стоит нам всем немалых денег.

Но почему бы эти деньги не направить в другое русло? Это я так тонко предвосхищаю вопрос о том, на какие шиши содержать университеты и кормить профессоров-преподавателей, если сделать высшее образование доступным для всех. Это я так мягко пытаюсь успокоить любителей поорать в духе «За чей счет банкет?» и «Какого черта мои налоги тратить на всяких бездарей?!»

И что мы имеем сейчас? Сейчас и так в вузы ежегодно поступают почти 60% выпускников школ. В 2018 поступили 57%. Каждый десятый приходит в вуз из колледжа. Какая-то доля новых студентов приходится на тех, кто отсиделся после школы годик-другой дома или уже поработал-осмотрелся-и-созрел. В общем получается более 70 %. Многих это обстоятельство, к слову, ужасно нервирует, многим кажется это несправедливым — не все, мол, достойны, чтоб им открылись тайны высшего знания, некоторые просто уже родились слесарями и кондукторами и нечего смущать малых сил, природу, дескать, не обманешь.

Однако, если не учитывать настроения брюзжащих снобов, что нам мешает увеличить общую долю студентов вузов еще на 25-30%, то есть довести до условных 95-100%? Понятно, что денег, сэкономленных при отмене эпопеи с ЕГЭ, может и не хватить. Ясно, что оставшиеся не у дел репетиторы не превратятся в специалистов, которые могут квалифицированно преподавать сопромат или философию. Разумеется, это требует огромного труда, времени и сил. Но разве не стоит попробовать? Ради будущего.

Ведь будущее именно за хорошим классическим образованием. Нас постоянно пугают роботизацией и автоматизацией. А кого машины и программы заменят в первую очередь? Низкоквалифицированных работников же. Продавцов-кассиров, водителей, операционисток. Без работы останутся толпы менеджеров — по туризму, по недвижимости, по продажам и прочая, и прочая. Мне иногда кажется, что и сейчас все эти профессии существуют только потому, что надо же чем-то занять людей. Вот, честное слово, будто это социальный проект какой-то. Уродливый, конечно, социальный проект. Нет бы безусловным доходом уже несчастных обеспечить, так их заставляют заниматься какой-то бесполезной фигней. А ведь они могли бы волонтерами пойти в хосписы. Да даже если б и не пошли, а остались бы дома пиликать на скрипочке или крестиком вышивать — все лучше.

Естественно, диплом вуза никому ничего не гарантирует. У нас вон журналисты и учителя пиццу разносят. А потом, когда еду будут доставлять дроны, вообще страшно представить, что будет. Понятно, что и качество высшего образования по-прежнему будет разниться. Но! Мироощущение человека, прослушавшего курсы экономики, социологии, философии, истории искусства и прочей высшей математики, все равно будет отличаться от мироощущения выпускника профтехучилища. С хорошим разносторонним образованием (а если человек будет нацелен не на результат-корочку, а на процесс, больше шансов, что образование его будет именно хорошим, он сам его таким сделает) даже так называемый человек «без способностей», условный получатель безусловного дохода будет чувствовать себя в новом мире бодрее, он, встроенный в историю и культуру общества, не захочет довольствоваться просмотром бесконечных сериалов в своей одиночной камере-студии, он попытается все же в общественной или в творческой деятельности себя выразить. Неинтересно ему будет иначе.

Конечно, и в новой реальности некоторые останутся за бортом. Но только единицы из них останутся там в силу тяжелых жизненных обстоятельств, а не в результате собственного выбора в стиле «не хочу учиться, а хочу жениться».

Главное, чтоб этот выбор был осознанным, а не как сейчас, когда человеку предлагается что-то серьезное про свою жизнь решить в 14-15 лет. Ведь именно в этом возрасте сегодня человеку предлагают впервые по-серьезному определиться: пойти в 10-й класс, чтоб потом попробовать поступить в университет, или сойти с дистанции и отправиться в ПТУ.

Засада в том, что сделать хороший выбор в 15 лет невозможно. По крайней мере, самостоятельно. У человека еще префронтальная кора не сформирована, гормоны бушуют, он еще только начинает осознавать себя как личность, осознание это непонятно и больно, а ему предлагается что-то решить. В 14 и 15 выбирают либо то, что советуют родители или учителя, либо бунт против тех и других. При этом видение родителей почти всегда искажено тревогой — они предлагают что-то простое, но надежное, как они это понимают, а не то, к чему лежит душа ребенка; а оптика учителя-наставника ограничена узким диапазоном: учитель-лирик не поймет, насколько хорош его ученик в физике, учитель-физик не оценит лирических устремлений. И это еще искажения, характерные для условно благополучной среды.

Но не все дети растут как цветы, некоторые — как сор. Есть дети никому не нужные, они с шестого-седьмого класса кочуют из школы в школу, а после восьмого отправляются под надзор ближайшего к дому ПТУ. Да, если вам тоже кажется, что многие так называемые лицеи сегодня не столько учат, сколько надзирают за сложными подростками, то вам не кажется. Многие эти училища становятся своеобразными гетто, но не потому что там педагоги такие ужасные, не потому что там администрации такие равнодушные, не потому что масонский заговор против молодежи, а только из-за того, что масса проблемных подростков достигает там критической отметки.

Если раньше все эти запущенные дети были рассредоточены по разношерстным классам общеобразовательных школ, если раньше у них все-таки был выбор, куда и за кем тянуться, да просто хотя бы перед глазами были примеры того, что бывает по-другому, то после того, как их окончательно выбраковывают, они лишаются даже иллюзии, что возможна иная жизнь. Ладно, каждый десятый из этого болота как-то себя за волосы все же вытаскивает и отправляется потом в вуз. Допустим, еще процентов 20-30 как-то устраиваются, находят себя в достойном деле — и таки становятся автомеханиками от Бога, которым никакие роботы не страшны. А остальные? Какое им светит будущее?

Человеческая цивилизация рано или поздно все равно придет и к массовой праздности и — что кажется совсем уж фантастическим — к безусловному доходу. Даже самые нищие страны придут. И чем человек заполнит эту праздность? Полезной — творческой или интеллектуальной — деятельностью? Прозябанием за просмотром порнхаба и накачиванием себя дешевой синтетической едой и алкоголем? Развлечением себя мелкими пакостями ближнему? Или деградация иных зайдет так далеко, что они от осознания собственной никчемности пойдут крушить все культурные или социальные завоевания? Кто на что выучится...