Расклады

Доносительство становится хорошим тоном
Доносительство становится хорошим тоном
uwd.ru

Донос — это звучит гордо

Под донос сегодня может попасть что угодно и кто угодно

Сергей Шелин

Концентрация разоблачений и численность корпуса публичных карьеристов-разоблачителей в стране растет на глазах.

Хотите нюхнуть духа нашего времени? Вот вам свежие выдержки из блога одного молодого человека. «Сегодня направил в Генеральную прокуратуру заявление с просьбой проверить информацию о законности распродажи депутатом Геннадием Гудковым активов… Сегодня направил в ГУ МВД России по г. Москве заявление с просьбой опросить журналистку «Новой газеты»… Сегодня направил письмо в ГУ МВД России по г. Москве с просьбой проверить возможную причастность к акции так называемой группы «Pussy riot» в храме Христа Спасителя шестерых гражданок… Подчеркиваю, что я никого не обвиняю, я лишь прошу проверить имеющуюся у меня информацию…»

Содержание обвинений тут и точно не главное. Околоначальственный активист не настолько старателен и профессионален, чтобы нарыть что-нибудь эксклюзивное, и чаще всего пересказывает властям лишь сплетни и утечки, почерпнутые из интернета. Главное в этих сообщениях вовсе не фактура, а публичный способ подачи.

Осведомитель явно гордится своим ремеслом, не без кокетства его афиширует и строит на нем свою, так сказать, репутацию. Подхватил, выражаясь высоким слогом, факел великой и давней нашей традиции доносительства и несет его вперед, творчески эту традицию развивая с помощью современных средств коммуникации.

Тайные доносы были, есть и будут, но на уровень гордой публичности они поднимаются у нас только в особые моменты. Ведь чаще всего власти вовсе не рвутся плясать под дудку разгулявшихся обличителей, безошибочно чувствуя, что они целят на их места. И если вдруг посылают им сигнал, что можно дать полную волю темпераменту, значит, на дворе далеко не обычная ситуация.

Пример. Молоденькая интернет-охотница за педофилами взывает на Селигере к Путину: «…За год я посадила 50 педофилов. Как вы понимаете, моя работа проходит в тесном взаимодействии с правоохранительными органами, но то, как меня динамят МВД и Следственный комитет, заставляет меня задуматься… Вы не могли бы поговорить с Бастрыкиным и Колокольцевым на эту тему…»

«Динамят» — это еще мягко сказано. На самом деле, просто-таки пытались отстранить от любимого дела. Всего несколькими месяцами раньше оперативник из МВД так аттестовал непрошеную изготовительницу доносов: «Она, по сути, предупреждает педофилов, что против них начата разработка. Девушка мешает! Одновременно пишет во все инстанции: в следствие, в розыск, в управление К. Все начинают делать одну и ту же работу, и это не приводит к положительному результату. Фактически девушка занимается самопиаром».

И вот на Селигере лидер нации ставит точку в этом споре: «То, что вы делаете, — это уникальная работа. Спасибо вам большое! (…) Я не просто поговорю с ними, а я постараюсь сделать так, чтобы этого не повторялось». Вот так-то. Силен Бастрыкин, но и ему придется склонить гордую голову перед простой активисткой из народа.

У историков есть два мнения насчет роли доносов в репрессиях 1930-х. Одни считают, что массовое доносительство как раз и было главным двигателем этих репрессий. Другие утверждают, что карательные ведомства просто выполняли спускаемые сверху разнарядки, а на доносы, не заказанные ими самими, внимания почти не обращали.

Кто бы из них ни был прав, но так называемая революция сверху, она же повальная кадровая чистка, происходит только в особой атмосфере — в атмосфере широкомасштабных и при этом обязательно публичных разоблачений и доносов, будь они стихийными или инспирированными.

Концентрация таких разоблачений сегодня растет на глазах. Растет и численность корпуса публичных карьеристов-разоблачителей — молодых, темных, выставляющих напоказ то, чего было принято стесняться, ни в чем не компетентных, но чувствующих, что момент дарит им шанс вскарабкаться наверх. Конечно, в сравнении с поколением разоблачителей 1937 года их все равно не так уж много. Но современные медиаресурсы позволяют им шуметь с большой громкостью. Не говоря уже о всестороннем государственном благоприятствовании их ремеслу.

Редкий из уже принятых или еще сочиняемых законов не расширяет нынче границы потенциального доносительства — от нового закона о клевете и до будущего закона о защите чувств верующих.

История со стародавней рок-оперой о Христе, сначала по чьим-то доносам запросто запрещенной, а потом по приказу из Кремля так же запросто возобновленной, вроде бы закрыта, и даже быстро. Но ведь главный урок из этого уже вынесен: под донос теперь может попасть что угодно и кто угодно. Вот хотя бы преподавание истории, биологии и остальных школьных предметов, игнорирующих вытекающий из священных текстов факт сотворения мира 7,5 тыс. лет назад. Да неужели не найдется верующего человека, чьи чувства не оскорбит школьная программа?

На редкость хорошее сейчас время для доносов любого профиля. Но ведь без революции сверху так много шума вроде бы и подымать не нужно. А реальная революция сверху имеет своим конечным результатом примерно то же, что и революция просто: более или менее поголовную замену личного состава руководящего класса. Верховная наша власть — она что, действительно это готовит? Воображает, что сможет повторить акцию 75-летней давности? Пока все-таки не очень похоже. Но она явно собирается что-то в этом духе сымитировать.

Симуляторский проект «Национальная элита», инсценирующий народную поддержку законопроектам против чиновной «семейственности», «клановости» и владения активами за рубежом, стартовал две недели назад. По приказу центрального руководства ЕР региональное начальство по всей России агитирует народ против «клановости», «семейственности» и других своих базовых особенностей, справляясь с присланным из Москвы планом-графиком кампании.

В опубликованном тексте предусмотрен и широкомасштабный прием доносов снизу: «прямая линия» на региональных сайтах, на которую можно предоставлять информацию о зарубежных счетах, недвижимости и иных активах представителей органов власти и государственных структур, а также о близких родственниках, работающих в органах госвласти».

Поскольку единороссовское начальство на местах собирается само фильтровать эти доносы, оно, видимо, не воспринимает публикацию таких разоблачений как харакири лоялистской номенклатуры. Наоборот, надеется направить всю мощь доносительского потока против собственных критиков.

В том же плане-графике специально прописано «распространение контрпропагандистских материалов с информацией о зарубежных счетах, недвижимости и иных активах у представителей региональной оппозиции», а также «комментариев региональных лидеров общественного мнения на примере региональных семейных кланов с акцентом на оппозиционных политиков».

Такова сегодняшняя ставка власти. Доносы — как ключевая управленческая идея, доносчики — как социальная опора. Разгулявшуюся стихию доносительства надеются удерживать в руках и даже употреблять с пользой для себя.

Получится ли? Стихия, конечно, хилая. Не тот многомиллионный хор, полный карьеристской страсти, который когда-то звучал так грозно. Но ведь и у руководящих рук далеко не прежняя хватка.