Полемика

Максим Шеметов/ИТАР-ТАСС

Добро пожаловать в ловушку

Власть будто специально пытается приблизить впадение страны в уже бесспорную рецессию

Георгий Осипов

Если бы экономическая амнистия была поддержана, это можно было бы считать честным признанием системной верхушкой своих проблем. А осознать их пора, или есть риск попасть в экономическую ловушку — глубокую рецессию. Либо меняется система, либо не растет экономика — такой жесткий выбор диктует складывающаяся ситуация.

Отказ даровать амнистию осужденным предпринимателям стал очередным доводом в пользу догадки про то, что власть избрала стратегию, будто специально выстроенную так, чтобы страна быстрее впала в уже не оспариваемую, как сейчас, рецессию.

Разговоры про неких фальшивомонетчиков и прочих душегубов, которых нельзя пускать на наши улицы, забавны — не за них и просили. Вряд ли сама власть говорит это всерьез — так, для телевизоров. Зато, может быть, она на самом деле верит, что превалирующая воля народа заключается в том, чтобы никого из темниц не выпускать.

По народной воле есть социологические исследования ВЦИОМ и Левада-центра. Навскидку в них можно вычитать, что россияне против амнистии. Но если читать внимательнее, то является иная картина.

По данным ВЦИОМ, число противников амнистии немногим больше количества сторонников: первых 36%, вторых 33%. То есть явного преимущества нет, что в очередной раз подтверждает заблуждение ряда высоких начальников про то, что весь российский народ, как многие высокопоставленные бюрократы, навсегда застрял в советском прошлом. Страна и граждане сильно изменились со времен СССР, нет безоглядного массового одобрения. И, похоже, не будет.

И 36% тоже далеко не все слепо верят прокурорам и судам. «Респонденты, негативно воспринявшие инициативу, в большинстве случаев поясняют свою позицию аргументом «вор должен сидеть в тюрьме» (70%)», — пишет ВЦИОМ. Кого же считают сограждане ворами? Ответ на этот вопрос помогает искать недавний опрос уже Левада-центра, который показывает: 48% респондентов уверены, что большие деньги честно заработать невозможно (а потому и не любят богатых).

Обычная присказка при таких разговорах не вошла в левадовское исследование: «невозможно в нашей стране». Еще очевидно, что большинство психически здоровых граждан различают уголовщину и экономические нарушения, очень многие наслышаны и даже сталкивались с рэкетом под силовым прикрытием и тому подобными штуками. И абсолютное, кажется, большинство твердо уверено, что у нас невозможно вести бизнес, не имея крыши во власти (что и уравнивается с воровством), что почти весь бизнес основан на разделе выделяемых бюджетных ресурсов. Кажется, именно это «освоение» казенных денег и считают многие заслуживающим посадки воровством.

Есть основания для таких упрощений? Есть. А есть и другое — уважение, пусть и с завистью, к тем, кто оказался настолько везуч, что сумел конвертировать труд в капитал. Правда, есть немало скептиков, которые опять скажут, что у нас так не бывает… Но вопрос: почему именно у нас нельзя и не бывает? Скорее всего, те же опрошенные социологами скептики скажут: потому что чиновники всем заправляют (и менты, добавят злые языки). Так вот в ком и в чем корень зла — в системе, так настроенной и так работающей.

Если бы предложенная амнистия осужденных за экономические преступления была поддержана, это можно было бы считать честным признанием системной верхушкой своих проблем. А осознать их пора, или есть риск попасть в экономическую ловушку — в нашем случае впасть в глубокую рецессию. Либо меняется система, либо не растет экономика — такой жесткий выбор диктует складывающаяся ситуация. До последнего времени власти удавалось в нелегкие минуты впадать в дремоту и так, в истоме, дожидаться, пока проблема сама не «рассосется», но нынче, похоже, все круче.

Ситуация простая: доходы падают, расходы растут. Доходы снижаются из-за замедления экономического роста. Расходы сокращать невозможно, речь ведь не только о лишь еще обещанных миллиардах на оборонпром, а об и так довольно скудных социальных выплатах. Значит, хочешь не хочешь, а надо исхитриться повысить поступления в бюджет, разогнать ВВП.

Давно подсчитана нужная скорость – 5–6 процентов в год. Этого нет и не предвидится, напротив, экономисты спорят, явится ли рецессия этой осенью или не постучится, а председатель правительства Дмитрий Медведев с присущим ему оптимизмом успокаивает, что пока не стоит запасать тушенку, мыло, соль и спички. Это, кстати, правда, но правда и то, что денег на привычную жизнь стране уже не хватает. Ряд регионов пребывают в предбанкротном состоянии. В общем, расклад нехороший. Конечно, загодя составлен черновой список виновных — газеты полнятся заметками про грядущие отставки. Но это для телевизора, а для себя власти захотелось уяснить: в чем же причина того, что трепетно прозвали замедлением роста?

Президент автоматически вспомнил недавно в Сочи про внешние силы зла, не нами развязанный кризис, сбивающий цены, про непреодолимые обстоятельства. Но развивать любимую тему не спешит. Может, потому что нетрудно увидеть: цены на сырье катастрофически не рухнули, как и объемы поставок. Не спешит президентская власть и определиться с тем, кого поддержать в споре про то, впрыскивать ли в экономику деньги или держаться прежнего экономического курса. Может быть, потому что

есть осознание: при существующем хозяйственном механизме что так, что эдак сделай — толку не будет. Вбросишь — растащат, не впрыснешь — тоже ничего хорошего. И власть, кажется, начинает понимать, о каком серьезном выборе идет речь.

Можно попытаться продолжить огосударствление всего и вся и удушение независимого бизнеса (прежде всего некрупного), который приходится умеренно культивировать, примерно как какую-нибудь люцерну, на корм звеньев вертикали. Тогда придется и себя, и всех уверить в том, что эта система стала неэффективна только потому, что недостало усердия в ее отладке. Надо будет найти вредителей и диверсантов, установить силовикам что-то вроде планов для посадок, устроить показательные процессы над теми, кто все портит, и так далее (какие тут амнистии). Это все понятно, но это боязно — есть еще память о том, чем такое заканчивается.

Или отказаться от устаревшего механизма. Вымыть его, вычистить и поместить на почетное место в музее. Заслужил. При нем с начала нулевых в самом деле сильно повысился уровень жизни. В таком случае амнистия стала бы знаком перемен. Но не подали такой знак, дремлют или притворяются, что дремлют. А если бы знак подали, на что можно было надеяться? На инвестиции.

Они нужны для экономического развития, роста ВВП и доходов общества. Теперь очевидно, что только государственных денег недостает на поддержание прежних и создание новых рабочих мест, реализацию необходимых инфраструктурных проектов и прочее. А частных инвестиций практически нет. Об этом красочно говорил на недавнем форуме Сбербанка Вагит Алекперов. И прокуроры их не организуют. Организовать может государственная, общественная система, гарантировав защиту собственности и выработав стимулы. Но это должна быть совсем иная, чем нынешняя, система.

Но при таком выборе пришлось бы признать, что главными темами обсуждений и споров на совещаниях во власти должны стать не вопросы про то, кому, сколько, на какой проект (дорогу, кино и прочее) денег отвалить, а про то, как обеспечить гарантии защиты гражданина, его дела, его свобод. Про создание стимулов и прочие экзотические штуки. В общем, углубиться в скучные материи, утратив азарт живого распределения, перераспределения, и снова, и снова.

В таком случае опять же надо было начинать с амнистии. Не начали. Спят. Никому ни «да», ни «нет» не говорят. Хотя и во сне не прекращают делить и выделять ресурсы на очередные мегапроекты типа строительства новых высокоскоростных магистралей.

Еще подремать — и добро пожаловать в стабильную рецессию и далее.