Борис Кавашкин/ИТАР-ТАСС

Академическая неуспеваемость

Представление грядущей реформы РАН выглядит подозрительно по-рейдерски

«Газета.Ru»

Реформа российской науки вообще и РАН в частности, безусловно, напрашивается. Но, когда она объявляется внезапно и центральной новацией оказывается вывод имущества из-под управления академии, возникает опасение, что речь идет в большей мере о переделе собственности, а не о заботе об ученых.

Способ, избранный правительством для реформы отечественной академической системы, вызывает некоторую оторопь. Масштабные изменения огромного организма, несколько веков бывшего главным столпом российской науки, проводятся, как это видится на данный момент, в режиме спецоперации, мощного внезапного удара. Более того, профильный министр Дмитрий Ливанов еще и объясняет, что медлить было нельзя. Прямо какой-то ленинский план вооруженного восстания: «сегодня рано, а послезавтра поздно»…

Известно, что жесткая, а иногда жестокая критика РАН находила поддержку и среди кремлевских экспертов, и в правительстве. И встречала яростный, публичный и гневный отпор среди самих академиков. Так что сама по себе высокая конфликтность ситуации — никакой не сюрприз.

Более того, не так-то легко спорить с учеными, такими, например, как Константин Северинов, вернувшийся в Россию, чтобы возглавить лабораторию в академическом институте, или как нобелевский лауреат Андрей Гейм, которые говорят о геронтологических проблемах академического сообщества, а главное, о совершенно неэффективном способе распределения ограниченных ресурсов. Таком, который никак не помогает исследовательским усилиям, в том числе и в фундаментальных науках. Активных ученых жизнь в академической системе вынуждает иногда работать практически «челноками», возя в чемоданах купленные за свой счет расходные материалы из-за границы.

Все так. И градус противостояния достаточно высок, чтобы делать обсуждение необходимой перенастройки всей системы тяжелым, нервным и периодически скандальным. Однако стоит ли в этой связи считать, что можно действовать без предупреждения, подозрительно по-рейдерски? Собственно, многие в такого рода подозрениях уже укрепились.

Самая, наверное, впечатляющая часть объявленного плана — создание агентства по распоряжению имущественными активами академической системы. Нетрудно было догадаться, что появится соответствующий интернет-мем про «Академсервис» и шутка про кандидата на то, чтобы его возглавить, — Евгению Васильеву.

В случае с Министерством обороны все было несколько яснее. Теоретическую разумность одной из главных составляющих преобразований в нем — выведения из компетенции ведомства хозяйственных вопросов — трудно оспаривать. Ее, собственно, особенно и не оспаривают даже после стоившего Анатолию Сердюкову кресла грандиозного скандала. Просто как-то так вышло, что кадровый состав, которому был доверен этот процесс, оказался чересчур своекорыстен. Правда, не то чтобы это кого-то сильно удивило. Кадры другого качества в этих сферах выживают с трудом и попадаются редко.

В случае с РАН и другими академиями дело обстоит сложнее. Избавить их от тяжкого груза управления собственностью, передав его в новую, приправительственную структуру, значит проявить большую уверенность в том, что чиновничий аппарат справится принципиально лучше, чем аппарат академий. Эту уверенность подтвердить очень сложно. Практика-то в общем ничего хорошего про чиновное управление активами нам не показывает. А уж ключевые слова «развал» и «распил» тут не прозвучать никак не могли.

Ну и, конечно, когда, объясняя столь радикальные шаги, министр Ливанов вдруг сообщает, что для ученых после всего ничего не изменится – как работали, так и будут работать – это вызывает сардоническую усмешку. Тогда ведь получается, что реформа делается не для того, чтобы условия их работы изменились с плохих на хорошие. А для чего? Чтобы освоить финансовые и имущественные ресурсы? А оппонентов лишить аппаратного веса?

Наверное, министр неудачно выразился. Но возникает серьезное опасение, как бы это не оказалось оговоркой по Фрейду. И как бы те представители научного мира, которые не боялись бросить академикам вызов и призвать к переменам, не обнаружили, что их, как говорилось в бразильском сериале «Просто Мария», использовали.