Расклады

Переселение в гетто
Переселение в гетто
Иллюстрация из книги Льва Симкина «Коротким будет приговор»

«Без врага жить не привыкли»

Лев Симкин о том, возможно ли повторение холокоста в XXI веке

Лев Симкин

Поскольку не принято спрашивать, по ком звонит колокол, то волей-неволей, когда думаешь о случившемся в военные годы, приходит в голову вопрос: возможно ли повторение подобного с нами, сейчас? Накануне Международного дня памяти жертв холокоста «Газета.Ru» публикует отрывки из готовящейся к печати книги* Льва Симкина «Коротким будет приговор», основанной на изучении уголовных дел палачей времен Второй мировой.

В 2012 году журналист Мумин Шакиров привез сестер Каратыгиных, Ксению и Евгению, в Освенцим, и тамошний экскурсовод удивился: ведь у них «почти не бывает русских групп». Для тех, кто не помнит, поясню, это те самые юные девушки из российской глубинки, чей ответ на вопрос в ток-шоу запомнился многим. «Что такое холокост? Это клей для обоев».

Тогда же на сайте «Эха Москвы» появился пост Аллы Гербер об увиденных ею экскурсиях школьников в подобные немецкие музеи, и в ответ со стороны читателей поднялась волна недоумения и негодования. Именно так — недоумения и негодования. «Кто о чем, а лысый о расческе» — это один из комментов «недоумевающих», заслуживший множество лайков. Те, кому этот комментарий показался остроумным, считают себя «волосатыми» и не понимают, почему их должны волновать проблемы «лысых».

Многие не евреи никак не могут поверить в холокост, то есть в то, что нацисты убивали евреев не за что-то, не за то, какими они были, а за то, что они просто были.

Справка:

День памяти жертв холокоста

Ежегодно 27 января отмечается Международный день памяти жертв холокоста (International Holocaust Remembrance Day), являющийся первым всемирным днем памяти жертв холокоста, утвержденным Генассамблеей ООН 1 ноября 2005 года. В тот день Генассамблея ООН начала специальное заседание, приуроченное к 60-й годовщине освобождения советскими войсками узников нацистского концлагеря в Освенциме 27 января 1945 года, с минуты молчания. За время существования Освенцима в нем погибли, по разным оценкам, от 1,5 млн до 2,2 млн человек.

Видно, что-то с ними все же было не так. Иначе получается, что и с любым, и со мной такое возможно, но ведь этого же не может быть, кирпич просто так никому на голову не упадет.

Правда, в Руанде относительно недавно представители народа хуту убили около миллиона сограждан, имевших несчастье принадлежать к другому народу — тутси. Так то ж африканцы, у нас такого быть не может, потому что не может быть никогда.

Но не зря многих точит червь сомнения — случись какая смута, и на месте евреев могут оказаться кто угодно. Когда страна прикажет быть евреем, у нас евреем становится любой. И что тогда может произойти с окружающими тебя людьми — вот в чем вопрос. Подспудный страх, не воткнет ли сосед нож в спину, — вот что страшно.

Соседи

«Вылавливали советских граждан еврейской национальности, уклонявшихся от явки на расстрел в Бабий Яр, и чинили над ними расправу». Это — цитата из материалов уголовного дела по обвинению трех жителей соседних домов по улице Верхний Вал в Киеве — Баранова, Устинова и Юшкова. В январе 1944 года оно было рассмотрено Военно-полевым судом 8-го гвардейского танкового корпуса.

«30 сентября 1941 года к дому, где проживал Баранов, подъехала подвода, собиравшая скрывавшихся евреев, — сказано в обвинительном заключении. — Баранов лично по своей инициативе стащил с постели больную пожилую женщину Смоиловскую и поволок ее с пятого этажа на улицу к подводе, на которой доставил пойманных евреев на улицу Верхний Вал в садик, где принял активное участие в истязании и закапывании полуживыми привезенных советских граждан».

В протоколе судебного заседания показания Баранова Венедикта Ивановича (1900 года рождения, уроженец села Даниловка Винницкой области, из крестьян-бедняков, работник пожарной охраны) изложены кратко, но вполне информативно. «В одном доме со мной жила старая еврейка, — рассказывал подсудимый. — К ней пришел полицай, отобрал у нее деньги и ценности, а мне велел вынести ее на подводу. Я так и сделал. Там еще были задержанные евреи. Я тут же вернулся к ней на квартиру, где взял зеленую мужскую рубашку, а жена взяла швейную ручную машинку.

 Евреев ведут по улицам Киева. Иллюстрация из книги Льва Симкина «Коротким будет приговор»
Евреев ведут по улицам Киева. Иллюстрация из книги Льва Симкина «Коротким будет приговор»
Иллюстрация из книги Льва Симкина «Коротким будет приговор»

Потом наш управдом, указывая на другую старушку-еврейку, сказал, чтобы ее тоже в доме не было.

Я тогда, будучи в нетрезвом виде, зашел к ней и выкинул ее в окно первого этажа. Из ее квартиры взял себе старое пальто и отрез на костюм. Вот все, в чем признаю себя виновным».

Эстафету подхватили другие соседи. Устинов Егор Дмитриевич, 1905 года рождения, уроженец села Акуловка Тульской области, из крестьян-середняков, столяр: «Вечером я нес ведро вина к себе на квартиру, которое набрал в подвале д. 40 на ул. Верхний Вал. По пути я услышал шум в садике и свернул туда. Подойдя ближе, я увидел, что люди закапывают пойманных евреев. Увидев это, я оставил ведро с вином своему сыну Николаю, а сам сбегал за лопатой и стал помогать закапывать. Всего мы закопали 6–7 человек, некоторые из них были еще живые».

Юшков Никифор Алексеевич, 1905 года рождения, уроженец села Юшково Орловской области, из крестьян-бедняков, маляр: «В конце сентября 1941 года вечером... подходя к садику около моего дома, я увидел толпу народа и услышал шум. Подойдя ближе, я увидел, что тут избивают и закапывают евреев. Я застал яму уже наполовину засыпанной, добивали около ямы молодую девушку лет двадцати, которая кричала и просила о пощаде».

Впрочем, о деталях происшедшего и особенно о собственной роли и Устинов, и Юшков в суде рассказывали скупо, но пробелы их памяти были восполнены свидетелями.

«...В толпе стояла молодая девушка, кто-то крикнул, что она еврейка, тут же Устинов с Юшковым схватили ее, избили, а затем полуживую бросили в яму».

«...Увидела, как Юшков тащил в яму девушку с чемоданчиком и одеялом в руках. Он отобрал у нее чемодан, а девушку столкнул вниз и стал закапывать. Там еще в окопе были две пожилые женщины, но я их не видела, мне сказали люди из толпы. Какой-то мужчина пытался достать одеяло и взять себе, но Юшков вырвал и бросил в яму».

«...Юшков хвастался, что закопал живьем трех старух и одну молодую девушку».

Что ж это за люди такие? Судя по материалам дела, в злодеев подсудимые превратились едва ли не одномоментно. Военно-полевой суд не слишком-то выяснял особенности их психологии —

люди как люди, на первый взгляд вполне добропорядочные. Не тунеядцы, работали, у всех семьи, дети. У всех чистые паспорта — «ранее не судимы».

Все, похоже, любители выпить, но в этом, собственно, не было ничего такого, что отличало бы их от окружающих. «Мой муж, как подружился с ним (Юшковым. — автор), — давала показания в суде одна из соседок, — часто выпивал у него на квартире, а потом приходил домой и избивал меня. А до этого жили хорошо. Кроме того, мы часто ругались с женой Юшкова, например один раз не поделили самогон, который гнали из ее самогонного аппарата».

 Евреев ведут по улицам Киева. Иллюстрация из книги Льва Симкина «Коротким будет приговор»
Евреев ведут по улицам Киева. Иллюстрация из книги Льва Симкина «Коротким будет приговор»
Иллюстрация из книги Льва Симкина «Коротким будет приговор»

И все же побить жену — это одно, а закапывать в землю живых людей — совсем другое.

…Что же такое с ними со всеми случилось? «Если бы не немцы, — сказал Устинов в последнем слове, — я бы ничего подобного не сделал». Но, по словам свидетелей, немцы вообще не принимали участия ни в закапывании, ни в избиении, они «стояли в стороне и смеялись», а один из них «заснимал все это фотоаппаратом». В вашингтонском музее [Международный музей холокоста] есть немало жутких фотографий такого рода.

Привычное дело

…Обычная жизнь в немецком тылу пусть и диктовала новые законы, которым следовало подчиняться, но, приспосабливаясь к ним, людям не понадобилось отвыкать от многих прежних привычек, новое во многом оказалось еще не забытым старым.

Управдомы и дворники продолжали «стучать» на жильцов «по должности», причем по тем же адресам — немецкие органы безопасности обычно располагались в бывших зданиях НКВД.

Новый режим, как и прежний, заставлял ради собственной безопасности притворяться и порой предавать ближнего. Доносы и пытки, побои в полиции, куда поступило служить немало попавших в окружение и освобожденных из плена красноармейцев и даже бывших милиционеров — все это не было столь уж непривычным и противным устоям советского жизнеустройства.

В советском человеке так долго убивали человека, что он вполне мог созреть к восприятию нацистских новаций. «Тем, которые злобно приговаривают к смерти массы себе подобных и с удовлетворением приводят это в исполнение, как и тем, насильственно приучаемым участвовать в этом, едва ли возможно остаться существами, чувствующими и думающими человечно. И с другой стороны. Тем, которые превращены в забитых животных, едва ли возможно сделаться существами с чувством собственного человеческого достоинства». Известные слова из письма 1934 года, адресованного академиком Иваном Павловым в Совнарком, имеют продолжение — следом за ними он обвинил большевиков в том, что те сеют вовсе не мировую революцию, а... фашизм.

Еще при советской власти у людей была воспитана такая черта, как вера в существование врага.

Без врага жить не привыкли, и смена его образа была вполне привычным делом.

Так учили в школе, так писали в газетах, так говорили по радио. Пропаганда сменила знак, если раньше она клеймила кулаков и врагов народа, теперь — коммунистов и евреев, ставя между ними знак равенства.

В сборнике для радиоузлов «Радиовестник» перечислены обязательные темы для передач — речи вождей рейха, разоблачение учения Маркса-Ленина и еврейского заговора, плохая жизнь в СССР. Поскольку в газетных редакциях работали те же люди, что и прежде, стиль газет мало отличался от советского, а иногда и содержание.

…Специальная директива по вопросам пропаганды предписывала разъяснять населению СССР, что противником Германии являются не народы Советского Союза, а евреи, созданное ими большевистское советское правительство, коммунистическая партия. Планы гитлеровского руководства в отношении СССР и его населения предполагалось тщательно скрывать. Ведь так называемая восточная политика предусматривала постепенную замену славянских народов немецкими переселенцами-колонизаторами, СССР как государство подлежал ликвидации, а населявшие его народы навечно лишались самостоятельного государственного существования.

Главный редактор орловской газеты «Речь» Михаил Октан в своей брошюре «Евреи и большевики», которая была выпущена ко дню рождения Адольфа Гитлера в апреле 1942 года, утверждал, что «так называемое ГПУ–НКВД на самом деле является марионеткой в руках мировой закулисы — еврейского заговора, цель которого — порабощение народов Европы».

В репертуар Орловского кукольного театра вошел спектакль «Толстый жиденок», а выездной ансамбль артистов «Пестрая сцена» выступал в кинотеатрах со «злободневными куплетами»: «Землю крестьянам Гитлер отдал, злится на это жидовский кагал». На самом деле землю крестьянам Гитлер не дал, зато театры открыл уже осенью 41-го — в Брянске и Пскове, Пятигорске и Смоленске, Ялте и Киеве. И кинотеатры — в них шли не только фильмы, снятые в Третьем рейхе, но и советские, как, например, «Волга-Волга».

В Пскове вся редакция газеты «Псковский колхозник» стала редакцией газеты «За родину». В ней в течение всего периода оккупации велась рубрика «Беседы с Домной Евстигнеевной», где от имени деревенской богобоязненной старушки рассказывалось, как коммунисты гонят русский народ «на убой за свои жидовские интересы».

 Переселение в киевское гетто. Иллюстрация из книги Льва Симкина «Коротким будет приговор»
Переселение в киевское гетто. Иллюстрация из книги Льва Симкина «Коротким будет приговор»
Иллюстрация из книги Льва Симкина «Коротким будет приговор»

В смоленской газете «Новый путь» протоиерей Михаил Шиловский вел рубрику, а в канун уничтожения гетто опубликовал статью о «распятии Христа жидами».

…В школах ввели новый предмет — Закон Божий.

В Смоленске учителя не допускались к занятиям, пока они не прослушают обязательные лекции «Еврейский вопрос».

Учащихся знакомили с «Протоколами сионских мудрецов». Подавляющее большинство оставшихся за линией фронта учителей быстро освоилось с новым порядком. Василий Онушко, 1919 года рождения, работал инспектором школ районной управы в Запорожской области (осужден 28 сентября 1947 года к 6 годам ИТЛ). Как сказано в приговоре, «в октябре 1941 года подобрал учителей, внушавших доверие немцев, …снимал с работы неблагонадежных и активистов, …весной 1942 года созвал совещание учителей, где дал указание вычеркивать из учебников политические тексты и заклеивать портреты советских руководителей».

В общем-то, ничего нового, ведь и прежде учителя вместе с учениками заклеивали портреты репрессированных наркомов и маршалов. Наши люди вообще оказались легкой добычей нацистской пропаганды, привыкнув верить всему, что говорят сверху, — вопреки очевидности своего собственного опыта: жены начинали верить в то, что их мужья действительно «враги народа», школьники вырывали из учебников портреты
вчерашних героев.

*Книга готовится к выходу в издательстве «Зебра Е»

Автор – профессор права, автор книги «Полтора часа возмездия» о восстании в Собиборе, для новой книги «Коротким будет приговор» изучал в архивах рассекреченные дела на пособников фашистов.