«Пулково не принимает», Дмитрий Шорин
«Пулково не принимает», Дмитрий Шорин
erarta.com

Полет ненормальный

Чем можно и чем нельзя жертвовать ради безопасности

«Газета.Ru»

Сегодня вся сложная техника снабжена защитой от дурака, который может случайно нажать не на ту кнопку, но не снабжена защитой от безумца или фанатика. Поэтому безопасность в современном мире — уже не столько совершенствование машин, сколько совершенствование форм контроля за людьми, от которых зависят жизни других людей. От грубых, вроде бесчисленных российских запретов, до более тонких, которые, тем не менее, серьезно ограничивают права человека.

Каждая катастрофа такого масштаба, как крушение аэробуса в Альпах, меняет базовые представления человечества о безопасности. После терактов 2001 года в Нью-Йорке система безопасности была кардинально перестроена именно на защиту от потенциальных террористов, включая защиту от проникновения посторонних в кабину самолета. Парадоксально, но не будь этой защиты, возможно, не случилось бы и катастрофы с лоукостером «Люфтганзы»: сегодня уже известно, что вышедший на время из кабины капитан судна просто не смог попасть обратно — туда, где второй пилот, согласно основной версии, вдруг отключил автопилот и направил самолет в последний путь.

Как ни банально это звучит, главный фактор опасности – всегда человек и его душа, которая потемки.

Технократы видят выход в том, чтобы вообще отлучить человека от техники, которая стала слишком сложной для него и слишком опасной для других людей. Ну, действительно, если управлять автомобилями будут не люди, а автопилоты, которые не пьют, не колются, не превышают скорость ради кайфа и т.д., то смертность на дорогах можно снизить практически до нуля. Автоматические поезда уже несколько лет работают в метрополитенах Парижа, Копенгагена, Дубая, Мадрида, Каракаса и других городов – опять же, чтобы минимизировать пресловутый «человеческий фактор», ну и заодно сэкономить на зарплате персоналу. В московском метро подобные составы без машиниста обещают тоже скоро пустить по одной из линий.

Сразу после катастрофы с А320 эксперты стали предлагать так запрограммировать дверь кабины пилотов, чтобы ее можно было открыть с земли, и поправить «мозги» автопилота так, чтобы отключить его могли только двое пилотов, а не один. Технически сегодня возможно сделать почти все, но кто даст гарантию, что псих или фанатик не устроится диспетчером управления движения и не отключит автопилот самолета с земли. Или что систему управления движения без людей не взломает какой-нибудь хакер. Или, если это происходит в метро, не направит поезд без машиниста в стену. Или что обходчик не проверит лишний раз, хорошо ли закреплена стрелка, как это реально случилось прошлым летом в Москве – тут и полностью автоматизированный поезд никого не спасет.

Параллельный подход – разнообразные формы контроля за людьми, управляющими техникой. Если подтвердится, что у второго пилота были серьезные психиатрические (даже не психологические) проблемы, а его взяли на работу в авиакомпанию, то это, конечно, повод задуматься, не стоит ли проводить полноценное обследование пилотов почаще и потщательнее. В компаниях повышенной опасности, к которым относятся и авиаперевозчики, жизненно необходимы и обследование перед вылетом, и разговоры психологов и психиатров не только с самим пилотом, но и с его коллегами. Человек может ведь не только впасть в депрессию от несчастной любви или других проблем, но и кардинально поменять политические или религиозные взгляды, вплоть до самых радикальных.

Имеет право, конечно, но в данном случае «личные свободы» одних граждан обходятся слишком дорого другим.

По большому счету это касается не только пилотов-машинистов, но и всех тех, кто несет ответственность за жизнь и здоровье других людей.

Другое дело, что любые ограничения, которые диктуются трагедиями вроде крушения Airbus A320, должны быть приняты и одобрены всеми заинтересованными общественными группами. Чтобы забота о людях и их безопасности в итоге не оборачивалась абсурдными жестокими и дискриминирующими запретами. Поэтому на трагедию во Франции так резко отреагировали профессиональные сообщества. Ассоциации пилотов уже выступили с просьбой не спекулировать на тему психологического состояния Андреаса Лубица – причиной трагедии могли стать и другие факторы. А профсоюз гражданских летчиков Франции подал иск в суд из-за нарушения тайны следствия по делу А320 – версия о депрессии пилота автоматически бросила тень на всех летчиков. Общественное сопротивление запретам и ограничениям – такой же естественный и необходимый процесс, как и сами запреты и ограничения.

Действительно серьезные проблемы начинаются тогда, когда общество оказывается не способным ни на сопротивление, ни на какую-либо обратную связь. Как, к сожалению, это сегодня происходит в России.

Государство в лице законодательной и исполнительной власти так неистово заботится о нашей безопасности и здоровье, что зачастую переходит все рамки здравого смысла. Чтобы граждане меньше кончали жизнь самоубийством, нужно запретить рассказывать о причинах и способах суицида. Чтобы они не употребляли наркотики, было бы неплохо запретить само упоминание наркотиков. Чтобы покончить с пьянством на дороге, надо обязательно ввести нулевое промилле. И неважно, что под статью в таком случае попадают водители, выпившие квас или кефир, а из-за заботы о бессознательных россиянах в стране по факту вводится цензура.

Вместо подобных действительно грубых ограничений, может, стоило бы подумать о профессиональной компетенции государственных деятелей. Не зря сегодня набирает в сети подписи петиция о проверке одного питерского депутата «на предмет психического здоровья». Столько, сколько может натворить неадекватный политик, не может даже безумный пилот.