Дискуссии

Добро Mail.Ru

Если вы не трехлетняя голубоглазая девочка

Елизавета Маетная о том, почему меньше одного процента наших граждан готовы помогать заболевшим взрослым

Елизавета Маетная

Наши люди сочувствуют детям, особенно сиротам, и пожилым — в основном из-за существующего «стереотипа беспомощности». Но если вам 18+, у вас обычная внешность и обычная работа, то, выбирая между маленькими детьми, стариками, животными и даже экологическими проектами, вам помогут в последнюю очередь, если вообще помогут.

Девять процентов россиян делают благотворительные пожертвования. Однако тех, кто готов материально помогать взрослым, меньше одного процента из всех благотворителей. Таковы данные совместного исследования фонда «Общественное мнение» (ФОМ) и проекта Добро Mail.Ru.

Как показало исследование,

россияне чувствуют себя защищенными, только пока они здоровы.

Чем дальше от нас взрослый, которому нужна помощь, тем меньше у него шансов получить поддержку — в отличие от детей, с которыми этот принцип, к счастью, не работает.

Александра Бабкина, руководитель проекта Добро Mail.Ru, признается, что за два с половиной года работы проекта самым трудным было объяснить пользователям, почему важно помогать не только детям, пожилым людям и животным, но и тяжелобольным взрослым людям.

— Постепенно нам это удается: в 2015 году наши пользователи в три раза активнее помогали взрослым, чем в 2014-м. Но совершенно ясно, что этого недостаточно, — говорит она. — Мы получаем много просьб о помощи и всегда стараемся подсказать, в какой фонд можно обратиться за советом и поддержкой.

Самое страшное, когда просят помочь взрослому, который уже проходит лечение за рубежом, и у него кончились все деньги на оплату этого лечения.

По уставу далеко не все фонды могут оплачивать зарубежное лечение и делают это только в тех случаях, когда лечение в России невозможно или связано с критическим ухудшением качества жизни пациентов после его окончания. При этом фондов помощи взрослым критически мало, их можно по пальцам пересчитать.

— Самая незащищенная категория сегодня — это заболевшие взрослые. При этом именно на взрослых держится экономика страны, и задача исследования — помочь гражданам узнать о том, как они могут изменить эту печальную статистику, — объясняет Бабкина.

Хотя число россиян, которые делают благотворительные пожертвования, растет и составляет сейчас около 9% населения, в мировом рейтинге благотворительности, составленном Charities Aid Foundation, Россия в прошлом году опустилась со 127-го места на 129-е.

По данным свежего российского исследования, каждый третий россиянин (32%) охотно помог бы детям, 12% — пожилым, а 49% опрошенных утверждают, что им возраст не важен. При этом, когда их спросили конкретно, помогут ли они незнакомому взрослому (тяжелобольному или с инвалидностью) в будущем, 88% ответили «скорее допускаю», 6% — «скорее исключаю» и 6% ответить не смогли.

Эти цифры в целом хороший знак, считают исследователи, поскольку говорят о существовании установки, что помогать таким людям скорее правильно, чем неправильно.

Из тех, кто вовлечен в благотворительность и регулярно делает это, большинство (63%) считают, что помогать незнакомым тяжелобольным взрослым в России в целом принято, хотя каждый пятый (22%) убежден, что это не так.

Из тех, кто помогает взрослым, 80% проживают в городе и имеют семью с детьми, им 31–45, и в случае беды они понимают, что рассчитывать по большому счету придется только на себя.

Впрочем, подход «помоги себе сам», как показал опрос, они считают «нормальным».

Хотя если «окружить себя знакомыми и друзьями, быть для них ценным, как и в целом для общества, тогда можно на что-то рассчитывать, имея хорошие отношения и связи», замечают опрошенные. Что и происходит на практике: чаще всего люди обращаются за помощью и получают ее от ближайшего круга — родственников и друзей. На незнакомых людей и благотворительные организации рассчитывает лишь пятая часть тех, кто нуждается в помощи.

47-летняя Елена Барышева из Биробиджана как раз из тех, кто просит о помощи незнакомых людей. Потому что просить ей больше некого. У нее врожденный порок сердца, с шести месяцев она находилась под пристальным вниманием врачей, которые надеялись, что девочка «перерастет» болезнь. В семь лет родителям сказали, что их дочь неоперабельна, всю жизнь она пьет горы лекарств, несколько раз лежала в разных больницах.

Несмотря на тяжесть заболевания, Елена все-таки стала бухгалтером и работала, сколько могла. Но из-за частых больничных, которые она вынуждена была брать из-за проблем со здоровьем, ей в итоге пришлось уволиться.

Как и все женщины, она мечтала стать мамой — и в 1997 году ее мечта сбылась, она забеременела.

Но сама из-за ребенка чуть не погибла: когда состояние ее стало критическим, Лене сделали экстренное кесарево. Через сутки шестимесячный малыш погиб.

Елена живет одна на пенсию 12,5 тыс. руб. Стоит в НИИ трансплантологии имени Шумакова в очереди на трансплантацию. Стоит давно, шансов, что в ближайшее время найдется донор, сказали ей в клинике, очень мало. А пока она ждет, одной трансплантации сердца уже мало и надо делать комплекс — пересадку сердце-легкие.

«Мне очень трудно ходить, малейшая нагрузка, и я задыхаюсь, — говорит Елена. — А я молодая еще и очень хочется пожить — хоть денек без одышки, без этой вечной усталости, как обычный человек, пройти две остановки и не падать без сил».

Лене помогает со сбором фонд «Наташа» — на операцию в Индии ей нужно собрать $155 тыс., в США и Европе такая трансплантация стоит в разы дороже.

Сбор идет очень медленно, точнее — не идет вообще: за два с лишним месяца женщине перевели всего 490 руб. Такими темпами шансов на новую жизнь у нее просто нет.

Впрочем, удивляться тут нечему: по статистике фондов, хуже всего помогают тем, кто обычный и ничем не знаменит.

— Например, 35-летней продавщице из магазина с больной спиной и неяркой внешностью деньги на операцию мы собирали больше года, — говорит Владимир Берхин, директор БФ «Предание», который помогает взрослым. — Некоторым, правда, везло, потому что сбор буквально за несколько дней закрывал какой-нибудь богатый человек. Но такие случаи — большая редкость. На практике обычно «везет» молодым женщинам с яркой внешностью. Или если у человека интересная профессия или биография, тогда шансы собрать нужную сумму быстрее выше.

Наши фонды обычно не берут взрослых с онкологией, которым нужно лечение за рубежом, и тех, кому необходимы бионические протезы.

— Обращений очень много, и они идут каждый день. Просят помощь для спинальников и вообще у кого проблемы с позвоночником и нужна операция либо реабилитация, много обращений после травм — ДТП или т.н. травм ныряльщика, связанных с парализацией, — поясняет Берхин из «Предания».

Помощь приходит, но очень медленно. Потому что взрослым мы сочувствуем и подаем руку помощи в последнюю очередь.

Можно ли изменить эту ситуацию и как это сделать?

Как показало исследование, люди охотнее бы помогали взрослым, если бы их лучше об этом информировали. При этом большинство опрошенных больше все-таки доверяют соцсетям, чем самим фондам. Анализ ответов показал, что должно быть больше социальной рекламы, пропаганды волонтерства и самих фондов как институтов оказания помощи. Это раз.

А два — надо воспитывать детей толерантными к людям с ограниченными возможностями. В идеале, считают участники исследования, волонтерство должно превратиться в мощный социальный институт помощи, а фонды стать более открытыми и прозрачными.

44-летний Марат Дюков, отец пяти чудесных дочек, обратился в фонд, когда понял, что своими силами им с бедой никак не справиться. У него гепатит С, «ласковый убийца», который годами себя никак не проявляет, а потом раз — и человек умирает в жутких муках в реанимации. Когда и где он заразился, неизвестно — сам Марат полагает, что, возможно, во время операции в 2003-м. Впрочем, до 2012 года он о своей болезни даже не подозревал, пока не появились боли в правом подреберье. Обследование показало, что у него уже цирроз.

К счастью для Марата, его форма гепатита поддается лечению новейшими препаратами. Но стоят они 1 млн руб., курс лечения длится три месяца. Таких денег многодетному отцу взять просто негде. За 43 дня, что идет сбор, ему перечислили 767 тыс. руб. По сравнению с Еленой Барышевой, у которой больное сердце, — это отличный результат. Но если бы речь шла о больной трехлетней голубоглазой светловолосой девочке, сбор был бы уже давно закрыт.