Антон Мамаев с дочерью
Антон Мамаев с дочерью
vk.com

Парализованные равнодушием

Почему российский суд никак не может стать гуманным

«Газета.Ru»

Правозащитники заинтересовались судьбой парализованного инвалида, осужденного на 4,5 года за разбой. Тюрьма для такого человека как минимум пытка, если не смертный приговор. Несмотря на годы дискуссий о необходимости гуманизации судебной системы в России, она остается абсолютно равнодушной к судьбе конкретного человека, если, конечно, этот человек не имеет высоких покровителей или больших денег. Впрочем, это проблема не только суда, а всей бюрократии, для которой бумажки с печатью были и есть важнее граждан.

Недавно в соцсетях набрал миллионы просмотров видеоролик с заседания муниципального суда в одном из американских штатов. Женщина оспаривала штрафы за неправильную парковку. За пять минут разговора судья выяснил, что та попала в тяжелую жизненную ситуацию. Сына, который ей финансово помогал, убили. Долги убитого перешли на мать. Пока она с ними разбиралась, нарушила правила парковки, но штрафы было не из чего платить. «Учитывая все обстоятельства, о которых вы рассказали, я бы хотел восстановить справедливость. Я снижу штраф с 200 до 50 долларов, — говорит в конце судья. — Вы ведь не останетесь совсем без денег?» «Нет. У меня останется 5 долларов», — отвечает женщина. И судья качает головой: «Я не могу оставить вас с 5 долларами. Я отменю штраф».

В российских соцсетях тут же разгорелись дискуссии о том, реальное это заседание суда или постановка. Выяснилось, что это действительно телепередача, аналог российского «Часа суда», но ведет ее настоящий судья Франк Каприо, а в передаче показывают неотредактированные материалы муниципального суда Провиденса, то есть реальные судебные заседания.

Тогда споры завязались вокруг того, можно ли считать такой приговор справедливым. С одной стороны, судья ведь не проверил, правду ли говорит женщина об убитом сыне — а вдруг та злостно его обманула? Да и парковку она не оплатила вовремя.

С другой — если гражданин попал в тяжелую жизненную ситуацию, государство (в данном случае суд, как его важнейший институт) обязано ему помочь, даже если штраф был выписан законно.

Ведь, по сути, именно гражданин должен быть высшей ценностью и хозяином государства.

Как бы хотелось, чтобы и дискуссии вокруг судебной российской системы когда-нибудь вышли на этот уровень. А пока у нас свои реалии.

У инвалида Антона Мамаева, приговоренного в конце июня к 4,5 годам лишения свободы за разбой, наследственное заболевание — спинальная мышечная атрофия. Молодой мужчина, весящий меньше 20 кг, практически полностью парализован и передвигается в инвалидном кресле.

По версии следствия, Мамаев вместе с товарищем, который помогал ему управлять инвалидным креслом, угрожая оружием, отобрал мопед у бывших спецназовцев. Спецназовцев, конечно, немного жаль, хотя невольно возникают сомнения в том, действительно ли вина инвалида доказана. Сам Мамаев утверждает, что мотороллер он купил за 160 тыс. рублей, а потом продавцы написали заявление в полицию о разбое. Но даже если судья был абсолютно уверен в том, что разбой действительно был, неужели он не понимал, что тюрьма для парализованного человека, который не может самостоятельно ни поесть, ни помыться, ни в туалет сходить, — это практически смертный приговор?

Сейчас, когда правозащитники добились перевода осужденного в тюремную больницу, а скандал набирает обороты, в Тимирязевском суде Москвы заявили, что судья не мог поступить иначе —

дескать, заболевание Мамаева не включено в перечень утвержденных приказом Минздрава и Минюста от 2011 года. А только по этому перечню можно освобождать от реального срока тяжелобольных людей.

Так что по букве закона судья прав. Инструкций не нарушил. А то, что тюрьмы у нас не оснащены пандусами, лифтами и кроватями для инвалидов, — не его вопрос.

Конечно, судебные системы США и России устроены совершенно по-разному и прямо сравнивать их некорректно. Американские судьи имеют куда большую свободу действий, вплоть до законодательной, чем активно пользуются. Но кто мешал российскому судье в явно нестандартной ситуации проявить человечность и, например, инициировать включение болезни Мамаева в тот самый перечень Минюста и Минздрава? Или, посоветовавшись с коллегами, придумать какой-то другой способ, чтобы и закон соблюсти, и остаться человеком?

Ведь находят российские суды законные основания назначать домашний арест тем, кто украл миллиарды. Или выпускать на свободу тех, от чьих действий пострадали сотни дольщиков. Но, к сожалению, почти никогда не включают сострадание, когда речь идет о маленьком винтике, обычном гражданине, без денег и высоких покровителей. Сказывается тот самый пресловутый «обвинительный уклон», который преодолеть никак не получается. Ведь как размышляет обычный судья: вот так выпустишь человека из-под стражи, проявишь милосердие, а потом проблем со следствием и прокуратурой не оберешься, да и руководство каждый «гуманный» приговор под лупой рассматривает — не взятка ли. Так что инициатива в данном вопросе очень даже наказуема.

Собственно, это и называется системой, которая судит о человеке только по бумажкам. Отсюда вырастают и наши судебно-медицинские экспертизы, заставляющие безногих инвалидов ежегодно подтверждать свою немощь, и устные распоряжения региональных минздравов стараться не госпитализировать стариков старше 75 как неперспективных и многое другое.

Поэтому и ролик из муниципального американского суда наши граждане привычно называют спектаклем: ведь не может такого быть, чтобы суд судил по справедливости и верил человеку на слово. Или может?