Кокаиновый триллер: кто и что недоговаривает

Какие вопросы порождает история с контрабандой кокаина из Аргентины

«Газета.Ru»

Предполагаемый организатор контрабанды крупной партии кокаина из Аргентины в Россию Андрей Ковальчук задержан. История о том, как чемоданы с наркотиками были найдены в школе при российском посольстве, уже не первую неделю обсуждается в СМИ, но полной ясности не возникает. Впечатление каких-то недоговорок лишь усиливается. Это вместо того, чтобы честно и открыто «распиарить» эту самую успешно проведенную операцию. Откуда же такая «стеснительность»?

Напомним вкратце эту заслуживающую экранизации в виде триллера историю. Первыми о завершении многомесячной операции, начавшейся еще в конце 2016 года и завершившейся арестами членов преступной группы по итогам «контролируемой поставки» (когда кокаин был заменен мукой) в конце февраля в Москве и Буэнос-Айресе, а теперь и главного организатора в Германии, сообщили аргентинцы.

Возможно, если бы не они и не подробно описавшая операцию аргентинская пресса, то российская публика так ничего бы и не узнала до сих пор. Ведь ни одного «медийного лица» в данном преступлении пока не замечено, а по своей воле ни одно российское ведомство, а тем более МИД «сор из избы не выносит».

Не та политическая культура. Это принципиальный момент, многое объясняющий в поведении российских должностных лиц в данной истории.

Все началось с того, что приехавший в посольство новый завхоз в декабре 2016 года обнаружил на территории школы при посольстве России (а таких по всему миру 91, они находятся под управлением департамента кадров МИД, но в них учатся не только дети сотрудников посольства) 12 заклеенных клейкой лентой чемоданов.

О находке российский посол Виктор Коронелли в тот же день сообщил в Министерство национальной безопасности Аргентины. Это был знаменательный поступок, вряд ли он был сделан без согласования с Москвой. Теоретически, нельзя было исключать, что инцидент является тем, что у нас называют «провокацией» (а персонал посольств во многих странах живет так и вовсе в постоянном ожидании таких «провокаций»), а поэтому подключение к делу местных силовиков было совершенно грамотным и правильным решением. По сообщению представителя МИД Марии Захаровой,

чемоданы принадлежали закончившему к тому времени работу в посольстве сотруднику. Его имя также первыми назвали аргентинцы – бухгалтер Али Абьянов.

Он, предположительно, действовал в связке с «предпринимателем» Андреем Ковальчуком, который утверждает теперь, что в чемоданах должны были быть коньяк, сладости, икра, кофе и сигары, а вовсе никакой не кокаин. В схеме были задействованы и граждане Аргентины — полицейский Иван Близнюк и механик Александр Чикало. Которые к тому же еще были и членами «благотворительного православного общества». Роль Близнюка, в частности, якобы состояла в том, что он отключал камеры наблюдения, когда кокаин проносили в здание школы.

Однако груз в Россию – под видом «личных вещей бухгалтера» — злоумышленники направить так и не смогли. Им удалось это сделать только тогда, когда уже подмененный мукой кокаин был погружен, предположительно, на спецборт авиаотряда «Россия», после чего на приемке груза всех и повязали.

Якобы на том борту (его номер и фото фигурируют в деле у аргентинских следователей) прилетал в Буэнос-Айрес глава Совбеза России Николай Патрушев. Однако Москва это опровергла, а управделами президента даже заявило о якобы «подделке» данных о правительственном борте (опять все та же «провокация»). Зачем это было опровергать – неясно, поскольку аргентинская полиция на следующий день легко подтвердила верность данной информации.

Что крамольного было в том, что «самолет с Патрушевым» участвовал в удачно проведенной операции по поимке наркоторговцев? Разве что, по «чекисткой привычке» глава Совбеза не захотел «светить» методов проведения таких спецопераций.

Сейчас представители МИД настаивают на том, что экс-бухгалтер никак не мог отправить свои чемоданы дипломатической почтой, то есть без досмотра, поскольку к ее формированию причастен непосредственно посол, а он, как мы видим, своей санкции не дал.

Однако в этом случае неясно, на что рассчитывали организаторы наркотрафика?

Была ли это их первая операция (а есть информация, что не первая и что ранее они делали поставки через Уругвай), и они действовали наобум. Или же канал был уже отлажен, но что-то (поведение посла, например) помешало осуществлению доставки груза?

Теоретически, все подобные вопросы должна бы задавать какая-нибудь российская парламентская комиссия по расследованию, а не аргентинская полиция. Впрочем, не будем позволять себе пустых фантазий. Просто обратим внимание на второстепенные детали, уже ставшие известными в связи с данной операцией, чтобы понять, почему, собственно, тут нечего особо пиарить и гордиться. Это помимо того, что сам дипломатический «мундир» российского МИД оказался — хоть и косвенно, подчеркнем – чуть-чуть припорошен белым порошком (мукой).

Это, собственно, главная причина того, что подробно обсуждать данный скандал нашим чиновникам неприятно. Но не единственная.

МИД, как и все российские (и не только российские) загранучреждения живут в обстановке повышенной секретности по отношению к своим внутренним распорядкам и обычаям. В зависимости от личности посла и субъективных качеств «прикомандированных сотрудников органов», специфики страны пребывания, это может иногда обретать характер настоящей шпиономании. Ведь выявленные «слабости» может использовать потенциальный противник.

Поэтому, в частности, рассуждать о том, как формируется дипломатическая почта, не хочется. Как не хочется рассуждать и о том, как проходил проверку (а он ее, как и все прочие технические работники, проходил) по «первому отделу» бухгалтер Абъянов. Может, ему кто протекцию составил, например? Не с улицы же он поехал в комфортную страну Аргентину. По каким вообще критериям отбирают такой состав наших загранучреждений? Какой процент там «блатных», например?

Между тем, для всех технических и не технических работников посольств и консульств загранкомандировка – это, помимо отстаивания интересов нашей Родины, способ заработать денег. Для многих – второе важнее первого. На валютной зарплате, но не только. На организации мелких «гешефтов» тоже. Поэтому таких «гешефтов» вокруг наших загранучреждений – превеликое множество. И это общеизвестная информация для всех причастных к внешнеполитическому ведомству кругах.

И там не только встречаются «православные меценаты-полицейские», там и ремонтники (а вы думаете, что ремонт и техобслуживание наших учреждений за рубежом осуществляется на каких-то иных, повышенной альтруистичности началах, нежели на родине?), и поставщики продуктов и товаров и пр.

В этом смысле фигура Ковальчука, поставщика алкоголя, сигар и икры – симптоматична. Он персонифицирует собой как раз ту систему «гешефтов», в том числе вокруг посольских магазинов, где цены отличаются от «окружающей среды» в меньшую сторону примерно так же, как цены в столовых Думы и Совфеда от прейскуранта «мишленовских» ресторанов. Притом, что оный Ковальчук якобы представлялся как человек из «органов».

И даже если он таковым и не является, подобная информация воспринималась, обратим внимание, как совершенно естественная: именно «органы», по разумению обычного работника российского посольства, и должны чем-то подобным заниматься. Как говорится, «а еще мы немножечко шьем».

Так что по итогам командировки у какого-нибудь «бухгалтера» может нарисоваться не 12 чемоданов, а 112, и сведущих людей это нисколько не удивляет. Ни в какие нормы никакого «Аэрофлота» этот груз не влезает (хотя для загранкомандировочных нормы существенно повышены). Надо, как говорят в таких случаях, попытаться «попасть в контейнер», то есть зарезервировать часть места в посольском контейнере, в котором отправляют свои вещи на родину в том числе дипломаты.

Это не дипломатическая почта, в строгом смысле этого слова, но, возможно, расчет на то, что ее «трясти» строго не будут. Особенно в таких странах, как Аргентина. В любом случае, вопрос о том, как формируются такие «контейнеры», сейчас будет наверняка поставлен в МИДе с такой остротой и повышенной бдительностью, что вздрогнут все, кому предстоит окончание длительной командировки и отправка на родину с непосильным трудом нажитым добром.

Оговоримся: это – всего лишь предположение, основанное на бытовых разговорах с теми, кто работал в госучреждениях за границей.

Что касается «святости» так называемых спецбортов от проникновения на них неких «коммерческих и бытовых» (мы не говорим о наркотиках, боже упаси) грузов, то всякий, кто летал такими бортами, прекрасно знает, что порой на них, везущих важного чиновника, грузят такое (в том числе алкоголь и пр.), будто это не спецборт, а чартер с мешочниками из Китая времен 90-х.

Собственно, вся эта практика завелась еще в советские времена, когда загранкомандировка виделась уникальным способом «прибарахлиться». Однако без понимания этих традиций, пожалуй, «кокаиновая история», кажущаяся все же случаем из ряда вон выходящим, не будет понятна во всех ее красках и деталях.