Русская народная блатная хороводная

Александр Латкин о настоящей народной музыке

Московский район Котельники. От метро к автобусной остановке бредут затюканные жизнью мужики — им еще ехать на автобусе, возможно, и с пересадкой.

Уличный вокально-инструментальный ансамбль — гитары и клавиши подключены к усилителю — зарабатывает на выпивку. Мужики в камуфляже играют вполне слаженно, песни принципиально свои. Камуфляж поначалу путает — на то он и камуфляж. От такого ансамбля ждешь песен про солдатское братство, про офицеров, про врагов и про любовь к Советской Родине.

Действительно, песня начинается с рассказа о солдате. Он уходит в армию, и его, как и положено, провожает невеста, клянущаяся его ждать — как и положено. Но дальше, словно в результате действия компьютерного кинематографического эффекта, начинается свадьба. Вначале кажется, что жених — это вернувшийся после лишений и тягот военной жизни солдат. Но нет! Невеста выходит за другого! И раздосадованному слушателю кажется, что она не дождалась! Но свадебный кортеж дорогих автомобилей тормозит у скромного сельского кладбища: как они доехали так быстро из города, в песне не объясняется — видимо, это тоже действие компьютерного кинематографического эффекта. И невеста начинает рыдать на могилке солдата, а благородный жених — естественно, лучший друг солдата — благородно ждет в лимузине. Она рассказывает солдату, как ждала его, как он вернулся в цинковом гробу, как она не хотела жить, как она хочет любви, как она будет его любить его всегда, как выйдет за его друга. И — кульминация! — звучит лучшая, самая любимая авторами строчка песни: «По обелиску катится дождинка со слезой».

Мелодия неуловимо напоминает что-то мучительно знакомое, одновременно ненавистное и любимое и родное.

Бредущие мимо мужики, услышав про солдата, невесту и слезинку с дождинкой на обелиске, останавливаются, забывают свою затюканность, отпивают пива из бутылки — они все идут с открытыми бутылками — и обнаруживают в глазу то ли слезинку, то ли дождинку.

И тут понимаешь, что все это настроение, весь этот стиль называется великими двумя словами «Ласковый май».

На самом деле, «Ласковый май» — единственная народная русская группа. Это и есть настоящая русская народная музыка. Не ансамбль «Березка» — псевдонародная музыка, придуманная коммунистами. Не русский рок — жалкая подделка, криво слепленная детьми советской элиты. Не блатная песня — производное от одесской народной еврейской музыки. Именно «Ласковый май», именно эта великая группа была представителем в шоу-бизнесе истинно народной музыки. Музыки, рассказывающие истинные народные истории.

Так в США звезды-миллионеры кантри-музыки — вершина народной музыки, рассказывающей истинные народные истории.

Истории по любовь, верность, слезы, Смерть и надежду.

«Ласковый май», музыка, похожая на «Ласковый май», — наше кантри. Но наша музыка даже не имеет названия. У американцев название простое — кантри-музыка, страна-музыка. Действительно, такая музыка должна рассказывать о стране, должна называться именем страны.

Это в очередной раз свидетельствует — мы очень близки с Северной Америкой. Именно поэтому мы постоянно пикируемся с ними, мы себя сравниваем прежде всего с ними, мы хотим победить их, хотим проиграть только им, хотим объединиться с ними, хотим уехать к ним навсегда, хотим вернуться.

На самом деле, мы с ними одинаковы — мы варианты Европы, окраины Европы, производные от великой европейской цивилизации, все время пытающиеся стать не-Европой, но не способные уйти от Европы.

И именно поэтому мы, — и Россия, и Америка, — способные производить высокую культуру, тяготеем к такой простой низовой культуре, к песням, рассказывающим о том, как на самом деле живут люди, как они хотят жить.

Единственное отличие — в экономических свободах. Поэтому американский кантри-певец может стать миллионерам, а наши кантри-певцы, певцы страны — поют на улице. Правда, «Ласковый май» финансово был очень успешен — но где сейчас эта музыка? Кто сейчас с таким успехом поет русское кантри?

Но ничего, мы еще поплачем над очередной историей из нашей жизни, мы еще посмеемся, мы еще понадеемся, мы еще сделаем миллионером настоящего народного певца.

Но для начала нужно придумать название нашей русской народной музыки.