Размер шрифта
Маленький текст
Средний текст
Большой текст

Юлия Меламед

Опоздать на смерть

Юлия Меламед о том, почему мы опаздываем

Барышня, очаровательная, подходит ко мне после занятий и произносит буквально следующее, от чего я полупадаю в обморок: «Юлия Борисовна (от Борисовны — у меня уже головокружение), я сегодня опоздала, я прошу прощения у вас, это больше никогда не повторится». Впиваясь в меня огромными глазами, нервно перебирая кисею на кринолине и, видимо, страдая...

Мамадорогая, хотел сказать мой рот, Юлия Борисовна обалдевает слышать такие речи. Ходи, как хочешь, дитя, ты же само деньги заплатило.

Надо же понимать мое крайнее удивление. Все это она говорит преподавателю, который сегодня сам того... опоздал. Не так сильно как студент, но все же...

«Ах, как нехорошо опаздывать, Юлия Борисовна! Люди деньги заплатили!».

Кстати, об опозданиях...

Студенты меня обожают, я им даю, что обещала, чего же боле. Могу ли я, вообще говоря, опоздать? И может ли опоздать студент?

Сейчас скажу страшное. Опоздать – могу. Все-таки образование – не про тайминг (и не про деньги), они несправедливо нелегитимно оказались тут на первом плане. К образованию мы почему-то относимся как к сфере услуг. «Уплочено – отработай от и до». Но образование – это сфера просвещения и... посвящения. Тот, кто просвещает и посвящает – не оказывает услуг. В классических университетах была и есть традиция (в Польше это называется kwadrans akademicki – право на четверть часа): профессор имеет право опоздать на пятнадцать минут. И в МГУ раньше отнюдь не по часам все входили и выходили. Это сейчас преподавателя отмечают как на заводе. В образовании есть иерархия, которая предполагает большую свободу в плане времени у старшего. («Свобода» – запомним это слово).

Потому что не в пунктуальности дело. А в чем же дело?

Помню, был у меня разговор в киношколе, где училась я в свое время за немалые деньги. Я его почему-то запомнила на всю жизнь. Вот, кажется, почти ничего из тогдашнего курса и не помню, только отдельные фразы врезались в память. Эта – одна из них. Пожаловалась я мастеру по сценарному мастерству, одной замечательной даме, которая в свое время была женой и любовницей лучших мужчин XX столетия, самых талантливых и самых интеллектуальных (последовательно, а не одновременно, если у вас возник такой вопрос).

И вот, жалуюсь я ей, что дескать плохо учат. Ничего не дают. «Чего же вам не хватает?» – уточнила она. Я неожиданно для себя сказала, что пришла сюда «за сокровенным. Это же мастерская! Что же мастер сокровенного-то не дает». Она посмотрела на меня внимательно, без удивления: «Но ведь не каждому же сокровенное-то передашь!»... Как-то очень убедительно и убежденно сказала.

Мы говорим не о проплаченной услуге, а только о возможности получения знания. Ты не определяешь, когда это случится, и случится ли это вообще. Приобщение к знанию совсем мало связано и с деньгами, и с пунктуальностью. Именно наш навязчивый менеджмент времени перевернул все с ног на голову.

Откуда такая одержимость пунктуальностью? Из-за тотального доминирования сферы услуг в нашей жизни, видимо...

Есть и еще одна сфера, которая установила диктат пунктуальности. Психотерапия. Она считает, что отношения со временем – точная модель отношений с миром. И сложно придумать более зацикленную на времени сферу жизни: больше 60 минут общаться с терапевтом ты не имеешь ни малейшего основания. Выход за границы часа – полное поражение терапевта и полное разрушение терапии. Но об этом – после небольшого уточнения.

Вообще, пунктуальность культурно обусловлена. Это одна из черт национального менталитета. В разных традициях отношение к опозданию разное. Уже много шутили на тему о том, как западный бизнесмен пытается встретиться с восточным... И как у него это не получается.

Вообще говоря, нашлись только три страны в целом мире, где опаздывать на встречи неприлично: Германия, Япония и Южная Корея. Не будем делать выводов. (Хотя хочется добавить: вот поэтому у них и машины не ломаются).

На юге принято опаздывать на деловую встречу на полчаса. Приятель переехал в Калабрию, что на юге Италии. Что-то в новой квартире сразу не заладилось. И он вызвал рабочих. Рабочие пришли. Ровно как и обещали. Ровно в 11 утра. Но 4 дня спустя.

Обратим же свой взор к Москве – перекрестку разных культурных практик. Я знаю тут людей, которые раскаляются добела, доказывая, что опоздание – смертный грех. И знаю людей – здесь же – которые опаздывают даже на собственную казнь.

Я родилась, выросла и созрела как телевизионщик, да и не стыжусь: телевизионный человек пунктуален и демократичен, он со всеми на «ты», он со всеми ровня, у него своя мораль – все подчинено одному – успеть на эфир. А эфир – святилище. Какого бы дрянного божишки ни было бы то святилище – а все ж святилище. Все делается под эфир, опоздать нельзя.

Помню, как я, телевизионщик, впервые столкнулась с волшебным миром кино. То есть миром опозданий. Снимала интервью с маститым режиссером (хорошее слово «маститый», вроде и правда, а сколько в нем иронии), ждала его час на улице, телефон не отвечал, несмотря на точную договоренность. Потом наконец дверь отворилась, он явился. «Что вы так долго ставите свет? У Форда уже десятый автомобиль с конвейера сошел!» — сказал он недовольно, только войдя в павильон. «А вы меня обратно отвезете?». Когда он задал этот же вопрос в третий раз, я растерялась: «ну, я же вам обещала»... «Мало ли кто кому что обещал!»

«Кино, однако», — причмокнула я с уважением. С такой интонацией чукча из анекдота говорил: «экспедиция, однако». Получалось так, что точность – примета плебеев-телевизионщиков.

Уже давно не работаю на ТВ и опаздываю чуть чаще, чем всегда. Есть одно исключение. На сеанс в кино прихожу вовремя. Потому что, я считаю, человек начал свою речь с очень определенной кинофразы, он ее долго подбирал, как поэт слово. Не видя начала и финала – не поймешь высказывания целиком.

Но мне особенно интересны случаи, когда опоздание строго неприемлемо – а человек все равно опаздывает.

Кто у нас позволяет себе опоздать? На каком основании и о чем это говорит? Ну, руководство, само собой. Оно – вне социума. Оно тем самым обозначает свое превосходство. Но, в общем и целом, воспринимается как недостаток воспитания.

Психологических причин у опозданий очень много, главную так сразу и не выделишь. В психотерапии опоздание – ключевая тема. Считается, что опоздание – маркер того, как человек обходится с миром, со временем, с чужими границами, считается, что опоздание – род агрессии. Оно явно нарушает границы другого человека.

Опоздание – всегда зачем-то, в нем всегда какой-то смысл. Ну, допустим, человек сложно входит в контакт. Начало контакта – дело самое трудное. А что, если пропустить этот сложный момент? Опоздать на него? Ну вот, сразу стало проще: дескать, времени осталось мало, давайте сразу начнем. Как Веничка, которому сильно плохело именно от девятой рюмки, принял решение пропускать девятую рюмку и после восьмой пил сразу десятую и одиннадцатую. Так и мы – пропускаем...

Опоздание – это сопротивление. Бессознательное «не хочу». Помню, у Фрейда человек терял ключ, паспорт, когда не хотел куда-то ехать. Не помню у него буквально про опоздания, но механизм тот же. Чаще это амбивалентность, конфликт двух потребностей: я хочу встретиться с этим человеком, но одновременно не хочу.

За опозданиями может стоять скрытая агрессия, которой не дают выхода – может, и не к конкретному человеку, а вообще. А может быть, человек так каждый раз конструирует для себя ситуацию, в которой он виноват. Может, для него важно быть виноватым.

Но, главное, в опоздании как будто чувствуется какой-то протест. Но против чего, не понять. Точно не против того, к кому опоздал.

Я явно протестую против чего-то... Ну, и против чего же? Если не видно, против чего – точно против самого важного и самого порабощающего. Да против времени же, против... смерти, то есть. Я опаздываю, значит, я не учитываю время, плюю на него, на его бег, на его стремительность, не подчиняюсь я земным законам.

Какое такое «вовремя»? Для меня его нет. То есть в самом пошлом опоздании, которым все грешим, есть высокий метафизический протест. Фаусты вы мои... 60 лет назад Ахматова написала краткое как миг стихотворение. «Что войны, что чума? — конец им виден скорый, Их приговор почти произнесен. Но кто нас защитит от ужаса, который был бегом времени когда-то наречен».