Выгодный развод

Сергей Шелин о том, какие богатства принес России суверенитет

День России — самый неуважаемый из официальных праздников. Хотя в 1990-м рядовые россияне встретили Декларацию о суверенитете РСФСР просто-таки с восторгом. И к сегодняшнему дню тогдашние их наивные и не во всем благородные надежды сбылись почти полностью. Просто сейчас не принято вспоминать, какими эти надежды были на самом деле.

Ведь это только прибалтийцы с самого начала толковали суверенитет как право как можно быстрее уволиться из Советского Союза. А наши сограждане, при всей расплывчатости тогдашних своих устремлений, империю распускать как раз и не стремились, но зато совершенно определенно хотели перестать ее кормить.

Это было лето 90-го, когда декларации о собственном суверенитете принимались одна за другой. Почти во всех советских республиках главным на тот момент было пока еще не стремление к государственной независимости, а только желание перестать содержать соседей-объедал. В каждой республиканской столице экономически подкованные интеллектуалы составляли списки претензий к собратьям по империи. И у каждого с полной научной объективностью получалось, что именно на его республике паразитируют все остальные. Впрочем, других мнений народные массы и слушать бы не стали. Они всюду были уверены, что их обирают сограждане из других советских краев. Одной этой уверенности было достаточно, чтобы сделать развод неизбежным.

Духовные блага, принесенные государственной самостоятельностью России, Эстонии и, допустим, Узбекистану, оказались слишком разными, чтобы их сейчас сопоставлять. А вот обретения материальные сравнить легко. И сразу видно, кто поколение назад угадал верно, а кто ошибся в своих предвидениях.

В 2012 году в России при населении 143 млн ВВП (определенный по паритету покупательной способности) составил $2,50 трлн (почти $18 тыс. на душу). А в четырнадцати остальных бывших сестрах-республиках, с суммарным населением 150 млн, ВВП достиг сейчас всего $1,2 трлн, или $8 тыс. в среднем на душу. При этом в разных странах производство жизненных благ различается десятикратно, от Эстонии с ее подушевым ВВП в $21 тыс. и до Киргизии с Таджикистаном, где ВВП на душу лишь немного превышает $2 тыс.

Россия явно в выигрыше. Хотя в клубе удачников мы и не одни: в трех балтийских странах подушевой ВВП чуть выше нашего. К четверке преуспевших примыкает и Белоруссия: $16 тыс. на душу. Следующая группа — три страны, поднявшиеся на нефтегазовой торговле: Казахстан ($14 тыс.), Азербайджан ($11 тыс.) и Туркмения ($9 тыс.). Ну а дальше идет семерка стран-неудачниц с Украиной (меньше $8 тыс.) во главе. Причем в четырех самых бедных странах этой группы (Молдавия, Узбекистан, Киргизия, Таджикистан) подушевой ВВП ниже $4 тыс., что очень скромно для Азии и уникально мало для Европы.

В 2012-м торговля с 14 бывшими республиками СССР составила всего одну шестую долю российского товарооборота. То есть советская экономическая взаимозависимость осталась в прошлом. Прекращение «кормления» друг друга пошло на пользу балтийским государствам благодаря их европейскому выбору; странам-экспортерам энергоносителей, включая и саму Россию, — благодаря их сверхдоходам; а также еще и Белоруссии, загадку которой придется разгадывать отдельно, ведь ни европейским выбором, ни нефтепромыслами там и не пахнет. Все прочие бывшие наши собратья оказались в проигрыше и далеко отстали.

А теперь пора уточнить: Россия, конечно, не совсем прекратила «кормление» соседей. Она сильно его уменьшила. Невозможно, разумеется, точно подсчитать, сколько весят прямые и непрямые российские субсидии. Но для грубой прикидки вполне подойдет дисбаланс российской торговли с этими странами. В 2012-м общий перевес российского экспорта в 14 упомянутых стран над российским импортом оттуда же достиг примерно $40 млрд. В первом приближении это и есть годовая российская субсидия бывшим собратьям.

Правда, в торговле со многими странами дальнего зарубежья у России тоже большой профицит. Но в отличие от этих стран государства прежнего СССР не имеют на своей территории зон массового российского туризма, доходы от которого компенсировали бы им дефицит в товарообмене с Россией. Единственное исключение — Крым. И уж точно бывшие советские республики, в противоположность Западу, совершенно не способны быть местами массовой эвакуации российских капиталов. Поэтому

вышеупомянутые $40 млрд вполне можно рассматривать просто как безвозвратную российскую помощь. Сумма, отвлеченно говоря, огромная и вполне могущая быть потраченной на собственные нужды. Но это все-таки лишь пара процентов нашего ВВП, и российская экономика к такой ноше как-то притерпелась.

Самое интересное в этой сумме — не величина, а пропорции раздела между получателями. Первой идет Белоруссия: дефицит ее торговли с Россией в 2012-м — $13 млрд, т.е. одна треть всей российской субсидии бывшему СССР. Если поровну поделить $13 млрд между белорусскими гражданами, то получится примерно $1400 на душу. Это тем более внушительно, что торговый оборот исчисляется в реальных долларовых ценах, а реальный доллар в разы тяжелее, чем доллары условные, фигурирующие при расчетах ВВП по паритету покупательной способности в таких странах, как Белоруссия.

В этом и механизм белорусского процветания. Располагая российской субсидией такого размера, можно неопределенно долго поддерживать сносный уровень ВВП на душу. Плюс, конечно, управленческое искусство Лукашенко, включая сюда и искусство управления белорусской статистикой. Первый кусок в российских щедротах полагается Минску по совокупности его достоинств: как ближайшему (хотя бы на словах) политическому партнеру Москвы, как члену Таможенного союза, а также и как участнику формально не отмененного «Союзного государства России и Белоруссии».

Второй кусок получает Астана — как политический партнер № 2 и член Таможенного союза. Выписанная ей прошлогодняя субсидия в виде семимиллиардного дефицита торговли с Россией соответствует $400 на душу местного населения. Юмор ситуации тут в том, что богатый сырьем Казахстан, с его огромным профицитом во внешней торговле в целом, ни в какой московской субсидии вовсе и не нуждается. Однако все равно получил ее по своему статусу близкой к Кремлю державы.

Доброхотные даяния всем прочим куда скромнее. Украина — крупнейший торговый партнер России в бывшем СССР и вторая по размеру постсоветская экономика, весьма сомнительный друг, за душу которого, однако, продолжается борьба, — простимулирована торговым дефицитом в $9 млрд ($200 на каждого местного жителя). Понятно, что с такими деньгами ей за Белоруссией не угнаться. А многолюдный Узбекистан, правитель которого с Кремлем не ладит, сводит торговлю с нашей страной то вообще без дефицита, как в позапрошлом году, то с дефицитом в $1 млрд ($30 на душу), как в 2012-м.

Такова ограниченная и выборочная щедрость независимой России путинского времени, которая, пусть и не целиком, так хоть частично объясняет экономические контрасты на постсоветском пространстве.

А теперь давайте вообразим, что никакого развода не было и мы по-прежнему живем единой и дружной, почти трехсотмиллионной семьей. И уж тогда ради всеобщего материального выравнивания Россия должна будет распределять между всеми без изъятия полутораста миллионами сограждан из 14 республик субсидии по «белорусскому стандарту», т.е. по тысяче и более долларов на душу ежегодно. А это уже не нынешние $40 млрд, а минимум, $150–200 млрд.

То есть пришлось бы дополнительно отдавать больше половины всей российской нефтегазовой ренты или, что то же самое, жертвовать соседям сумму, не уступающую всем российским расходам на пенсии. Сегодня такое даже и представить себе невозможно.

Суверенитет оказался в материальном смысле очень выгодным начинанием уже по одному тому, что закрепил 80% всей союзной нефтегазовой ренты за Россией. Правда, эта рента не сможет быть вечным источником благополучия. Да и вообще счастья нет. Но именно на этих нефтедолларах успело вырасти целое поколение, чьи выражения неблагодарности в адрес отцов российского суверенитета стали обязательной частью праздничного ритуала 12 июня.