Слушать новости
Размер шрифта
Маленький текст
Средний текст
Большой текст

Алена Солнцева

Сибирский глянец

Алена Солнцева о том, почему сериал «Угрюм-река» так не понравился зрителям

Прослушать новость
Остановить прослушивание

Удивительно бурным оказалось обсуждение сериала «Угрюм-река», показ которого продолжается на Первом телеканале, — зрители, в основном, его не просто не приняли, но охотно и азартно ругают.

Роман-эпопея писателя Шишкова вышел в 1933 году и, хотя тогда его сравнивали с «Тихим Доном», в список настоящей советской классики не попал. Слишком мелодраматичен. Но именно поэтому он чрезвычайно понравился читателям, а особенно читательницам. Все, что нужно для настоящего жестокого романса: дикая природа, опасности, любовь, роковая женщина, восхождение героя к вершинам успеха и его ужасное падение. Да еще и толика мистики вместо порции классовой борьбы (борьба тоже была, но не особо мешала). В общем, «Угрюм-река» оказалась бестселлером.

Второй раз большой успех пришел к роману Шишкова в 1968 году, когда его экранизировали для телевидения на Свердловской киностудии, где до тех пор в основном снимали документальные фильмы. Режиссер Ярополк Лапшин сам написал сценарий, существенно сократив сюжет романа, в котором довольно много места отводилось этнографии, и обнажив чистый экшн. Тот сериал снят в довольно архаичной уже для того времени стилистике — романтически-пафосной, с подчеркнуто яркими, размашистыми эмоциями. Даже по гриму понятно, что ориентиром для визуального ряда фильма служили картины 40-50-х годов, с характерными для того времени героями, сильными и гордыми, а не новая волна, не оттепельный кинематограф с его вниманием к деталям, психологизму и миру частного человека. Простому советскому зрителю, предпочитающему мелодрамы из Индии советским историям о социалистическом соревновании, сериал ужасно понравился. Настолько, что было принято решение — как позже и в случае с «Иронией судьбы» — показать фильм еще и в кинотеатрах, уже после телетрансляции. Ярополку Лапшину предложили сократить фильм для проката, но он отказался, и четыре серии крутили в кинотеатрах на двух сдвоенных сеансах. И зрители ходили по несколько раз, особенно в провинции.

Но те люди, что смотрели в юности старый советский сериал, вряд ли сегодня являются активными пользователями соцсетей, а именно там разгорелось самое бурное возмущение.

Зрители ругают все — игру актеров, декорации, костюмы, диалоги. Пишут, что не убедительно, не похоже, не увлекает, не соответствует. Но главное — что новый фильм много хуже, чем старый. Рейтинг, по крайней мере, поначалу все же у сериала был относительно высокий по нынешним меркам. Так что сериал не то чтобы провалился, его посмотрели, однако уже очевидно, что любви народной он, мягко говоря, не сыскал.

Юрий Мороз, снявший новую версию романа Шишкова, — режиссер опытный, профессиональный, но, кажется, за сибирскую сагу взявшийся не по зову сердца. «Не меня привлекла, а мне ее предложили. Может быть, потому что я когда-то снимал «Братьев Карамазовых». Как ни странно, но по сюжету «Угрюм-река» схожа с романом Достоевского: отец конфликтует с сыном из-за женщины». К тому же Морозу сериал достался с уже готовым набором актеров на главные роли — Балуев, Пересильд и Горбатов были выбраны продюсерами.

Похоже, что и режиссера позвали, как обычно, по принципу «старый конь борозды не испортит».

То есть большой бюджет исторического кино абы кому не доверишь, тут нужен проверенный человек, который с ним точно справится. Так что пришлось Морозу придумывать, на какую бы актуальную тему ему старый сюжет повернуть. В интервью он произносил общие слова, говоря, что «история Прохора Громова — это история детей поколения «красных пиджаков», унаследовавших капиталы своих родителей, но так и не понявших, что стремление к свободе напрямую связано с соблюдением законов и самоограничением». Какие «красные пиджаки» режиссер имеет в виду, не вполне ясно, дети бандитов из 90-х сегодня еще не стали хозяевами жизни, а те, кто публично и откровенно проявляют сегодня пренебрежение к законам, никакие не дети. Личной энергии в интерпретации Мороза, очевидно, нет, разве что некий намек на оригинальность появляется в последних сериях, где обозначено противостояние окаянного миллионщика Петра Громова и его жены Нины. Тут становится понятно, зачем на роль Нины взята волевая и жесткая Софья Эрнст. Но, увы, поздно. Сюжет упущен, характеры не построены, симпатий не вызывает никто, а главное — не создан персональный мир фильма, нет ни географии, ни биологии, мертвое пространство, имитация.

Однако, скажете вы, мало ли на современном телевидении дурного художественного качества, картонных ролей, плоских фабул? И ничего, никто не поперхнулся, смотрят, поругивают, конечно, но ничего похоже на этот залп раздражения, который выливается при малейшем упоминании о новой продукции Первого канала. Возможно, дело в обманутых ожиданиях? Хотели настоящий эпос про сибирскую жуть, а получили вялую тягомотину? Однако, мне кажется, что для такой вспышки эмоций нужна причина посерьезней.

Мы сегодня живем в очень трудное время: вызовы современности становятся все сложнее, все замысловатее, и их все труднее дифференцировать. Вот по телевизору говорят о российской государственной доблести и коварных кознях врагов с Запада, клеймят иноагентов и тиктокеров, хвастаются атомными подводными лодками, всплывающими из-подо льда. В этой картине мира что должен делать гражданин? Окапываться. Но верящие в мировой заговор россияне вкладывают свои копеечки в евробонды, ибо доллар и евро растут, а рубль слабеет. Все как-то неясно, неотчетливо. Нефть вроде растет, а рейтинг президента падает (правда, недавно ввели новые формы расчета, по ним он снова подрос, но для того новые формы и нужны…). Будущее, с одной стороны, гарантированно стабильно — возраст президента позволяет рассчитывать на долгие годы жизни. С другой — никаких ясных целей у страны нет, с колен она поднимается уже лет двадцать, пенсионный возраст увеличивается, пенсии уменьшаются, а объяснения — надоели. Все путано, сложно, сомнительно. Но нормальным людям так жить невозможно, им нужно понимать, в чем смысл жизни, верить в добро, в справедливость. Хотя бы в сказке, если в жизни не получается. Хочется героев.

И на этом фоне им показывают историю, где положительных характеров нет вовсе, где даже самый второстепенный герой — корыстный или глупый человек, если разобраться. Отец Громов — бессмысленный пьяница, не знающий ничего, кроме куража. Сын Громов — эгоистичный и расчетливый циник. Преданный ему черкес — манипулятор и лгун. Ссыльный Шапошников — подловатый слабак. Анфиса — интриганка. Мать Громовых — курица и рохля. Нина — избалованная капризница. Желая сделать героев неоднозначными и сложными, сценарист и режиссер явно не определились, в чем вина и беда каждого, не нашли никакой опоры, никакого идеала — а именно наличие идеала, пусть самого заезженного, делает мелодраму притягательной. Пусть с героями происходят самые ужасные вещи, но справедливость должна настигнуть злодея, а добрые и честные люди должны быть вознаграждены. Этого закона массового искусства отменить невозможно. Положительным героем может быть и смех, как в «Ревизоре» Гоголя, но нравственная система координат для жанровых произведений обязательна. Зритель должен верить в силу добра, и в чем это добро — ему должно быть ясно. Найди он это в сериале Мороза, все бы простил: и парики, и бороды, и несуразности сценария.

Проблема в том, что продюсеры этого фильма, и в первую очередь Константин Эрнст, давно решили, что в мире правды нет, как нет ее и выше, а относительность позиций при любом раскладе сил делает выгоду единственным критерием поступков. Однако это не так. Просто искать каждый раз новые обличья добра и зла очень сложно. Но только в этом и есть смысл искусства. Даже массового.