Размер шрифта
Маленький текст
Средний текст
Большой текст

Василий Жарков

Невозможного нет, есть только трудное

Василий Жарков об уроках жизни Теодора Шанина

Теодор Шанин… сегодня многие вспоминают это имя в связи с печальным известием о его кончине, случившейся в ночь на 4 февраля. Мне посчастливилось познакомиться с Теодором в 2010 году. Тогда я пришел работать в Московскую высшую школу социальных и экономических наук, широко известную как «Шанинка», потому что ее основателем и президентом был как раз Теодор Шанин.

Кто такой Теодор Шанин? Если совсем коротко – великий человек. Да, такие еще встречаются среди нас, хотя и все чаще, увы, в прошедшем времени. Биография Теодора столь богата, что может рассказать нам об истории сразу двух столетий получше любого школьного учебника.

Родившись в 1930 году в Вильно, на тот момент находившемся в составе Польши, в 10-летнем возрасте Теодор вместе с матерью оказался в ссылке в Сибири. Потом несколько лет в советской Средней Азии, возвращение в послевоенную Польшу и короткий период во Франции.

В 17-летнем возрасте Теодор, вступив в ряды Пальмаха, сражался за независимость государства Израиль. Затем была учеба в Иерусалимском университете, социальная работа, общественная борьба, преподавание в Университете Хайфы и новый жизненный поворот: переезд в Великобританию, ученая степень доктора в Университете Бирмингема, работа в Шеффилде, профессорская и деканская позиции в Манчестере.

Последнюю треть жизни с начала 1990-х годов Теодор Шанин посвятил работе в России.

Это началось в годы Перестройки, которую сам Теодор называл периодом «огромного оптимизма, невероятной открытости». Шанин увлекся Россией еще раньше, когда в 1960-х годах, приехав в Англию, занялся изучением русского крестьянства. «Черт с этим, буду писать про коровьи хвосты», – так сам Теодор вспоминал о своем согласии с темой исследования, которую предложили ему в Бирмингеме.

Однако спустя совсем малое время он не просто влюбился, открыв для себя и других новую область знания, а написал сразу несколько книг о русской деревне и русской революции. Стал тем человеком, который вернул России и миру имя Александра Чаянова, выдающегося отечественного экономиста и антрополога, сгинувшего в мясорубке сталинских репрессий и забытого на долгие годы.

Теодору были близки идеи и взгляды поколения советских «шестидесятников».

Не только потому, что, состоя в коммунистической партии Израиля, после XX съезда он, будучи еще совсем молодым человеком, вместе с остальными однопартийцами живо переживал и обсуждал тезисы доклада Хрущева «О культе личности Сталина».

Революция и ложь несовместимы – это стало основой убеждений левых интеллектуалов, сформированных 1956 годом.

В равной степени Теодор оказался человеком европейского 1968 года, заставшего его в Университете Бирмингема, когда английские девушки на его глазах танцевали твист под «Интернационал». То были времена «веселого протеста» студентов, в результате которого общества в странах Западной Европы стали менее формальными, более демократичными и толерантными.

В годы Перестройки, став частым гостем в Советском Союзе, Теодор Шанин быстро сошелся и сдружился с целой плеядой выдающихся представителей шестидесятнической интеллигенции. Социологи Татьяна Заславская и Юрий Левада, историк Виктор Данилов, философ Мераб Мамардашвили, публицист Отто Лацис и многие другие из тех, кого давно нет вместе с нами, но чей вклад в отечественную науку и общественную жизнь 30-летней давности трудно переоценить.

Проникнувшись глубокой симпатией к своим коллегам в России, Теодор решил помочь им стать частью большого мира, дорога в который, казалось, была открыта с падением «железного занавеса».

Так возник амбициозный и на первый взгляд абсолютно нереалистичный проект нового российского университета мирового уровня.

Научившись у своих западных коллег передовым методам работы, сохранить и развить свою собственную культуру и идентичность – такова была задача, из которой родилась Московская Школа Теодора Шанина, ставшая пионером сразу в нескольких академических областях в современной России, включая социологию и политическую науку.

Находясь внутри Шаники, мне трудно рассуждать об успехе этого проекта, но важно, что он продолжается уже 25 лет и будет продолжаться дальше.

В самом конце прошлого года Александр Архангельский опубликовал книгу «Несогласный Теодор», роман, записанный автором от первого лица, где Шанин – герой-рассказчик. Книга вышла в серии «Счастливая жизнь», и это действительно большое счастье! Теперь каждый желающий может прикоснуться к огромному миру, целой вселенной, которую представляла собой жизнь Теодора Шанина. Нет смысла пересказывать ее в короткой колонке, лучше найдите книгу и прочитайте сами. Наверняка у каждого из вас в результате возникнет свой образ Теодора.

Так получилось, что мы общались с Теодором все последние десять лет его жизни, встречаясь и беседуя о работе, об истории, политике и просто о жизни. Это примерно треть от той заключительной трети жизни, которую Шанин провел в России. Не так много, но я счастлив, что смог на какое-то время соприкоснуться с ним, увидев мощный свет его души.

Какие уроки я выучил благодаря Теодору?

Первый и главный шанинский урок – никогда не надо себя жалеть.

Мы, люди, рожденные в конце XX века, слишком избалованы комфортом и стремимся к нему в первую очередь во что бы то ни стало. Личное благополучие стало главным нашим фетишем, ради которого мы готовы пожертвовать всем остальным, проведя свою жизнь в бесконечной погоне за потребительским счастьем, так и не постигнув, в чем счастье истинное. На комфорт многие из нас разменяли не только свои убеждения, но и свободу и само достоинство.

Люди, прошедшие прошлый век сполна, были другими: служение идеалам истины, добра и красоты было для них много важнее последней модели смартфона и обеда в модном заведении. Они знали, что не надо бояться жертвовать собой, ибо жизнь все равно скоротечна, и важно, на что ты ее тратишь.

Второе правило Теодора – человек должен иметь убеждения и уметь за них драться.

«А знаешь, какой у нас еврей? Дерется! И не только дерется, а по польской литературе пятерки получает», – так говорили о Теодоре его соученики по лодзинской школе, в которой он получил свой аттестат зрелости. Таким Шанин был всегда, каждый раз не ленившийся открывать для себя новые области знания и не боявшийся сражаться за свои взгляды, отстаивая добро и справедливость.

Да, быть справедливым – еще одно правило Шанина.

Он дрался не ради драки, а защищая того, кто слабее, не боясь бросить вызов сильному. «Не смей называть людей змеями только потому, что они других убеждений или национальности», – сказал он однажды своему коллеге на заседании ученого совета Университета Хайфы, требовавшему уволить одного преподавателя-араба на основании одного его происхождения.

Позднее Теодор упрекал приезжавших в Москву американцев в эгоизме в отношении российских ученых: «Нет, я не русский, но это мои друзья». И стал думать, чем может помочь России. В свое время он помог Израилю с винтовкой в руках добиться своей независимости. Нам, русским, он дал свои знания и связи. Сможем ли мы сполна воспользоваться его подарком, зависит только от нас.

Когда-то Теодор под чужим именем приплыл из Марселя в Палестину на пароходе с весьма символическим именем «Марафон». За свою долгую жизнь он пробежал сразу несколько марафонов, каждый раз начиная с нуля и быстро добиваясь не просто успеха, но лидерских позиций. Его жизнь была сложной, переполненной трудностями и препятствиями, и именно поэтому она оказалась такой счастливой. Каждый раз он находил силы, чтобы двигаться дальше.

Теперь его марафон завершен.

Солдат, общественный деятель, ученый, педагог. Социолог, историк, родоначальник направления крестьяноведения в мировой науке, свидетель и участник многих исторических событий. Все это о Теодоре Шанине. Но достаточно ли этих слов, чтобы описать его жизненный путь? Нет, конечно, это далеко не все слова, которые можно о нем сказать. Их скажут еще очень многие. Каждый – свои.

Куда важнее, однако, не просто помнить о нем, но продолжать начатое им дело служения на ниве науки и просвещения, следуя его урокам и заветам. Теодор очень не любил, когда начатое бросалось на полпути, он всегда подхватывал недоделанное и доводил до конца.

«Невозможного нет, есть только трудное!» – давайте всегда следовать этим его словам во всем и везде, где можем.