Идеалист из Освенцима

Открылась выставка Владимира Баранова-Россине

В Музее личных коллекций открылась выставка Владимира Баранова-Россине, одинокого романтика русского авангарда, мечтателя и идеалиста, пылко влюбленного в искусство.

Забытый в XX веке, художник медленно, но верно возвращается в Россию в веке XXI. В 2002 году прошли его персональные выставки в Третьяковской галерее и Русском музее. Сейчас на выставке представлены в основном работы, созданные в период с 1907-го по 1918 год. Баранов Владимир Давидович родился в конце XIX века, XX век как бы усыновил его, поначалу дав еврейскому мальчику Шулиму (Шолему)-Вольфу все – новое имя, новую родину, образование, профессию, великих друзей и, главное, великие мечты, многим из которых суждено было осуществиться только после трагической смерти художника.

С самого начала его творческой карьеры судьба сводит Баранова-Россине с ключевыми фигурами русского и мирового авангарда — в Одесском училище вместе с ним на пару лет старше учится Алексей Крученых.

Впрочем, было бы странно, если бы Баранов не познакомился с какой-нибудь будущей знаменитостью в Одессе, которая на протяжении всего столетия снабжала кадрами русскую культуру. И все же для этого мало было просто находиться в нужном месте в нужное время, необходимо было обладать определенным зарядом, который заставлял бы притягиваться различные частицы в артистическом поле. Баранов-Россине, безусловно, обладал этим зарядом. Поэтому после окончания училища он едет в Санкт-Петербург, где поступает в Академию художеств. В Петербурге художник знакомится с Давидом Бурлюком и уже навсегда связывает свою жизнь с модернизмом.

Новое искусство становится для Баранова целым и единственным миром, который является истинным в отличие от мира-пещеры, в котором живет большинство людей.

Баранов словно растворяется в модернизме в прямом и переносном смысле. Человек по имени Владимир Баранов исчезает, и вместо него в Париже, куда художник уехал в 1910 году, не проучившись в Санкт-Петербургской академии и года, появляется Даниэль Россине. Но, главное, Баранов, который селится в знаменитом парижском «Улье», погружается с головой, порой до полного исчезновения, в бесконечный океан «измов», затопивший искусство XX века. По его картинам можно изучать историю искусства первой половины XX века — импрессионизм, кубизм, сезанизм, орфизм, сюрреализм и т. д. Критики, современники художника, часто упрекали его в подражательстве и вторичности. Наши современники склонны видеть в Баранове-Россине предтечу многих значительных прорывов в искусстве от контр-рельефов Татлина и Архипенко до «конкретного искусства» знаменитого дадаиста и абстракциониста Ханса Арпа.

Наверное, правы и те и другие, если оценивать творчество Баранова-Россине мерками отдельно взятых различных жанров пластического искусства. Но в том-то все и дело, что он не вмещается в рамки только живописи либо скульптуры. Основное достоинство этого художника в его синтетичности или пограничности. Очевидно, что в искусстве у Баранова-Россине проявляется его увлечение химией – он занят поисками не новых элементов, а новых соединений. В своих живописных полотнах он в отличие от большинства своих коллег смешивает традиционные сюжеты и новейшие достижения формы и пластики. В его скульптурных ассамбляжах это проявляется еще ярче – в них соединяются живопись и скульптура, объем и плоскость, материя и пустота, биоморфные линии и конструктивизм.

Подобный синтез осуществил лишь полвека спустя американец Раушенберг в своих знаменитых «Комбайнах». Недаром критика того времени не поняла и не оценила этого по достоинству.

Но в максимальной степени страсть художника совмещать, казалось бы, несовместимые вещи проявилась в его изобретении «оптофона», аппарата, воспроизводившего музыкальные звуки в виде живописных абстракций. Параллельно со Скрябиным, не без влияния Кандинского, Баранов-Россине соединяет темпоральную природу музыки и пространство живописи. К сожалению, синтетическая сущность художника проявилась во всем, даже в его фамилии и биографии. Баранов соединил в своей жизни Россию и Францию, русскую и западноевропейскую культуру и еврейскую судьбу. Художник был убит в Освенциме в 1944 году. Время, его породившее, его же и убило. Убило, но не победило, и данная выставка еще одно тому доказательство.