Размер шрифта
Маленький текст
Средний текст
Большой текст

Книги

Выходит новый роман Алексея Иванова
Выходит новый роман Алексея Иванова
wikipedia.ru

Иванов на остановке

Выходит новый роман Алексея Иванова

Вадим Нестеров

Выходит новый роман Алексея Иванова «Комьюнити», составляющий дилогию с книгой «Псоглавцы», которую Иванов выпустил осенью под псевдонимом Алексей Маврин.

Глеб Тяженко, как он сам себя аттестует, — «немолодой хипстер, читатель «Афиши» и GQ, небольшой начальник в интернет-компании». Неслучившийся филолог, бывший журналист и нынешний медиаменеджер перспективной IT-корпорации «ДиКСи», живет в Москве, так как очень не хотел жить в родном городе Апатиты. Живет правильно, без закидонов: носит правильную одежду, использует правильные гаджеты, читает правильные журналы и постит в твиттер правильные сентенции. Вот только однажды в его правильной жизни все идет неправильно. В компании после нежданной смерти одного из создателей одна неприятная неожиданность валится на другую,

а в корпоративной сетевой комьюнити, которую он по долгу службы модерирует и наполняет контентом, завелось не что-нибудь, а чума.

С романом «Комьюнити» держателя золотовалютных резервов русской литературы Алексея Иванова все пошло неправильно с самого начала. Вообще-то, «Комьюнити» — это вторая часть дилогии о дэнджерологах, охотниках за опасными культурными артефактами. Первая книга, «Псоглавцы», вышла осенью прошлого года, и вторая скроена по тем же лекалам: продвинутые москвичи в качестве главных героев, древняя тайна, многостраничные исторические справки «из Гугля», мистические проникновения хтонического мира в наш с последующей «материализацией духов» и т. п. Вот только первый том дилогии вышел под другой фамилией: автором значился не пермяк Алексей Иванов, а нижегородец Алексей Маврин. О причинах, вызвавших к жизни и саму литературную мистификацию, и последующее разоблачение, автор сам рассказал несколько дней назад на своем сайте:

«Я хотел издать новаторский роман «Псоглавцы» под псевдонимом, чтобы публика оценивала роман без клише «писатель-краевед» и «предыдущая вещь была лучше». Издательство плакало, потому что такое издание уменьшало его прибыли, но пошло мне навстречу. Роман был издан. Разумеется, я не ждал никакой революции, но считал, что читателям будет интересно поохотиться на оборотня в постмодернистском ключе: и оборотень — святой из русской церкви, и охотник — в дыму торфяных пожаров, на дрезине ГАЗ-51 и с интернетом за пазухой. Но вскоре я понял, что попал из огня да в полымя. От клише я не отвязался, только поменял одни клише на другие.

Стали говорить «начинающий автор» и «деревенский триллер». Ну а если хрен редьки не слаще, тогда следующий роман — «Комьюнити» — я решил издавать обратно под своим именем».

Проблемы, думается, не ограничивались прокрустовым мышлением литературных критиков. Наверняка свою лепту в рассекречивание внесло и издательство, потому как Маврин продавался не в пример Иванову: «Новый Гоголь народился!» так никто и не закричал, а на скандале с разоблачением, можно в конце концов не только спрос на «Комьюнити» простимулировать, но и продажи «Псоглавцев» подтянуть. Но и здесь не повезло: Акунин со своими Брусникиным/Борисовой успел раньше. Скандал если и случится, то явно не ожидаемого размаха.

Все это, конечно, очень грустно. Хотя бы потому, что именно во второй книге Иванов довел мистификацию до блеска: в авторстве «Комьюнити» создателя «Сердца Пармы» и «Географ глобус пропил», можно ручаться, не заподозрил бы никто.

Если «Псоглавцы» эксплуатировали глубинные страхи столичных штучек перед провинцией, то нынешняя, вторая книга дилогии целиком и подчеркнуто «московская». Хтоническое зло здесь вылезает из самого центра «сердца Родины моей» и обосновывается в интернет-комьюнити.

К изучению Москвы провинциал Иванов подошел с той же основательностью, что и к реконструкции жаргона и ареала обитания чусовских сплавщиков в «Золоте бунта». Поверить, что книга написана человеком, посещающим Москву редкими наездами, практически невозможно. Выверено все: маршруты передвижения героев писались явно не по «Яндекс-картам», аутентичность птичьего языка московских айтишников заставит улыбнуться любого человека, вынужденного периодически общаться с этим буйным племенем, — словом, работа проделана преизрядная.

Вопрос — для чего. Только для того, чтобы хорошенько спрятаться, не ограничиваясь сменой псевдонима? Ну да, удалось бы. Но именно насмешка обстоятельств, сделавших эту мимикрию априори ненужной, и обнажила тщету подобного подхода. Нет, в книге все вроде бы на месте. И пугать Иванов умеет — всегда умел. И сделан текст неплохо.

И неожиданных, умных мыслей, как всегда, предостаточно. А вот того ощущения абсолютной реальности происходящего, которое было когда-то, почему-то не возникает.

Есть такой часто цитируемый, но от этого не менее верный писательский принцип, сформулированный когда-то Борисом Стругацким: «Пиши либо о том, что знаешь очень хорошо, либо о том, чего не знает никто». Дело даже не в том, что сконструированная хипстерская Москва Иванова заведомо проиграет тусовочной столице какого-нибудь Минаева, несмотря на всю разницу в классе этих писателей. Просто потому, что Иванов ее изучает, а Минаев ею живет и дышит, и читатель это прекрасно видит в тексте. И не в том, что средневековая Парма была невесть откуда взявшимся чудом, о существовании которого никто раньше и не подозревал, к нему хотелось прикоснуться и привести туда других, а сетевые взаимополивы, айфоны и бренды обрыдли уже хуже керосина.

Наверное, дело в том, что в оригинале фраза Стругацкого звучала так: «Писать надо о том, что тебя волнует и что ты знаешь хорошо (или не знает никто). Все прочее от лукавого».