Размер шрифта
Маленький текст
Средний текст
Большой текст

Кино

Алексей Балабанов перед премьерой фильма «Я тоже хочу».
Алексей Балабанов на съемочной площадке фильма «Я тоже хочу».
Алексей Балабанов, актеры Дмитрий Дюжев и Алексей Панин на съемках фильма «Жмурки»
Алексей Балабанов и актер Александр Мосин (слева направо) перед премьерой фильма «Я тоже хочу».
Кадр из фильма «Брат»
Кадр из фильма «Брат-2».
Кадр из фильма «Брат-2».
Кадр из фильма режиссера Алексея Балабанова «Груз 200».
Кадр из фильма режиссера Алексея Балабанова «Груз 200».
Умер Алексей Балабанов
Алексей Балабанов перед премьерой фильма «Я тоже хочу».
Алексей Балабанов на съемочной площадке фильма «Я тоже хочу».
Алексей Балабанов, актеры Дмитрий Дюжев и Алексей Панин на съемках фильма «Жмурки»
Алексей Балабанов и актер Александр Мосин (слева направо) перед премьерой фильма «Я тоже хочу».
Кадр из фильма «Брат»
Кадр из фильма «Брат-2».
Кадр из фильма «Брат-2».
Кадр из фильма режиссера Алексея Балабанова «Груз 200».
Кадр из фильма режиссера Алексея Балабанова «Груз 200».
Умер Алексей Балабанов
  • Алексей Балабанов перед премьерой фильма «Я тоже хочу».
  • Алексей Балабанов на съемочной площадке фильма «Я тоже хочу».
  • Алексей Балабанов, актеры Дмитрий Дюжев и Алексей Панин на съемках фильма «Жмурки»
  • Алексей Балабанов и актер Александр Мосин (слева направо) перед премьерой фильма «Я тоже хочу».
  • Кадр из фильма «Брат»
  • Кадр из фильма «Брат-2».
  • Кадр из фильма «Брат-2».
  • Кадр из фильма режиссера Алексея Балабанова «Груз 200».
  • Кадр из фильма режиссера Алексея Балабанова «Груз 200».
  • Умер Алексей Балабанов
1 10

Умер Алексей Балабанов

Ушел из жизни кинорежиссер, автор картин «Про уродов и людей», «Мне не больно» и дилогии «Брат»

Отдел культуры

На 55-м году жизни скончался кинорежиссер Алексей Балабанов. Автор картин «Брат» и «Брат-2», «Про уродов и людей», «Мне не больно», «Груз 200» и других показывал время, людей и страну такими, какими они были.

В финале ставшего последним фильма «Я тоже хочу» он появляется на экране сам (подобное по воле продюсеров случилось ранее лишь раз в новелле «Трофим» из альманаха «Прибытие поезда» 1995 года), представляется «режиссером, членом Европейской киноакадемии», говорит, что тоже хочет счастья, и умирает на безучастном снегу под небесами, которые не хотят забирать. О том, что это последний фильм Балабанова, зашла речь в прошлом году перед участием картины в параллельной конкурсной программе «Горизонты» Венецианского кинофестиваля: доходили слухи, что режиссер во время съемок много говорил о смерти, а затем он и сам подтвердил существование страшного диагноза. Затем сообщалось, что то ли опасения не подтвердились, то ли болезнь отступила, но

картина, в которой герои шли на поиски счастья к колокольне, отправляющей избранных прямиком на небо, провоцировала на дальнейшие рассуждения о подведении итогов.

Увы, отогнать этот мотив уже не могли ни опровержения, ни объявленное в какой-то момент намерение снять новый фильм — про молодые, революционно-террористические годы Иосифа «Кобы» Джугашвили — хотя и сценарий в итоге, кажется, был написан. Хотелось поверить даже в такой диковатый план, но Балабанов словно между делом ронял в интервью: «Я просто ласты собрался склеить» и вновь возвращался к той самой колокольне.

Умевший быть удивительным камертоном смурной российской реальности 1990-х Алексей Октябринович Балабанов — выходец с Урала, наследник бажовских сказок, создатель нового героя — Данилы Багрова из дилогии «Брат». В середине 1980-х он работал ассистентом на Свердловской киностудии, учился на Высших курсах сценаристов и режиссеров, снимал своих друзей: Вячеслав Бутусов и группа «Наутилус Помпилиус» появились на экране уже в учебной работе «Раньше было другое время» 1987 года, год спустя тот же Бутусов и другие участники Свердловского рок-клуба снялись в короткометражке «У меня нет друга, или One step beyond» и перекочевали в следующий короткий метр «Настя и Егор» про певицу Настю Полеву и ее мужа, гитариста группы «Урфин Джюс» Егора Белкина.

Самые удачливые герои того рок-клуба перебрались в Петербург, там же образовался тандем молодого режиссера Балабанова и ушедшего из режиссуры в продюсирование Сергея Сельянова.

Снятые в Питере полнометражные «Счастливые дни» сразу оказались в конкурсе «Особый взгляд» Каннского фестиваля, но фестивальная карьера не задалась: ни снятый по Сэмюэлю Беккету эстетский дебют с пустынным городом на Неве, ни ставший в России народным «Брат», который участвовал спустя шесть лет в той же программе, призов не получили.

Между «Счастливыми днями» и «Братом» была не замеченная на Западе, да и у нас мало кем виденная интересная версия «Замка» Франца Кафки, в 1998-м «Про уродов и людей» попал в «Двухнедельник режиссеров», но частью фестивального мейнстрима Балабанов не стал.

Его взгляд на действительность, в том числе родную страну оказался не экспортируем, вопреки расхожему мифу про востребованность «чернухи» про Россию, а ей не попрекали режиссера разве что за комедийные «Жмурки». Что уж говорить про жуткий, радикально поделивший зрителей на враждующие лагеря (критики даже премию без скандала не смогли присудить) «Груз 200».

Однако видеть в этих фильмах, равно как и в «Кочегаре» или «Морфии» по мотивам Булгакова, только живописание мрака — все равно что журить за «чернуху» Босха или Гойю.

Есть художники, чья оптика подобна «очкам смерти» Савонаролы, которые предлагалось надевать, чтобы всегда помнить о бренности и смертности всего сущего и человека, в первую очередь.

Такие очки могут быть, как мастерски используемым инструментом, так и врожденным даром, ну если даром можно назвать нечто очевидно травмирующее. В неожиданной мелодраме «Мне не больно» (название похоже на самовнушение) проговаривался спасительный принцип жизни: «Найти своих — и успокоиться». Свои у Балабанова были: тот же «Наутилус Помпилиус», трагически погибший Сергей Бодров-младший. А успокоение? Звучащий в последнем фильме «Аукцыон» тоже можно отнести к балабановским «своим» с песнями про слуг огня, сумрачных коней, траву державную и смерти час напрасный. «Пол головы нет, пол головы яд...», — впевает в голову голос, жутко, конечно, но в монотонности заговора есть и успокоение страшной колыбельной. Спите спокойно, Алексей Октябринович, зимы не будет.