Размер шрифта
Маленький текст
Средний текст
Большой текст

Арт и дизайн

Пауль Клее. «Над Парижем»
Пауль Клее. «В стиле Кайруана...» 1914. Бумага, акварель, карандаш. Центр Пауля Клее (Берн, Швейцария)
Пауль Клее. «Шаг». 1931. Холст, масло, карандаш. Центр Пауля Клее (Берн, Швейцария)
Без названия. Около 1940. Цветная мастика, мел, бумага, картон. Центр Пауля Клее, Берн
Пауль Клее. Без названия (Лили Клее-Штумпф). Около 1906. Карандаш, акварель, бумага. Центр Пауля Клее, Берн. Дар Ливии Клее
Пауль Клее. «Куколка (портрет)». Собрание ГМИИ им. А.С. Пушкина
Пауль Клее. «Над Парижем»
Пауль Клее. «В стиле Кайруана...» 1914. Бумага, акварель, карандаш. Центр Пауля Клее (Берн, Швейцария)
Пауль Клее. «Шаг». 1931. Холст, масло, карандаш. Центр Пауля Клее (Берн, Швейцария)
Без названия. Около 1940. Цветная мастика, мел, бумага, картон. Центр Пауля Клее, Берн
Пауль Клее. Без названия (Лили Клее-Штумпф). Около 1906. Карандаш, акварель, бумага. Центр Пауля Клее, Берн. Дар Ливии Клее
Пауль Клее. «Куколка (портрет)». Собрание ГМИИ им. А.С. Пушкина
  • Пауль Клее. «Над Парижем»
  • Пауль Клее. «В стиле Кайруана...» 1914. Бумага, акварель, карандаш. Центр Пауля Клее (Берн, Швейцария)
  • Пауль Клее. «Шаг». 1931. Холст, масло, карандаш. Центр Пауля Клее (Берн, Швейцария)
  • Без названия. Около 1940. Цветная мастика, мел, бумага, картон. Центр Пауля Клее, Берн
  • Пауль Клее. Без названия (Лили Клее-Штумпф). Около 1906. Карандаш, акварель, бумага. Центр Пауля Клее, Берн. Дар Ливии Клее
  • Пауль Клее. «Куколка (портрет)». Собрание ГМИИ им. А.С. Пушкина
1 6

Переход на линию Клее

В ГМИИ им. Пушкина открылась первая выставка Пауля Клее «Ни дня без линии»

Татьяна Сохарева

«Ни дня без линии» — в ГМИИ им. Пушкина открылась выставка Пауля Клее, первый в России смотр работ художника и теоретика искусства, которого нацисты объявили «инфантильным идиотом».

Пауля Клее, одного из главных авангардистов ХХ века, проблематично объяснить через односложные определения или ходульные аналогии — он пролетел мимо всех классификаций, пропустив через себя дюжину важнейших направлений века. Его называли прародителем абстрактных экспрессионистов. При этом он писал кубические посвящения Пикассо, скалистые пейзажи и почти декоративные орнаменты.

 Пауль Клее. «Куколка (портрет)». Собрание ГМИИ им. А.С. Пушкина
Пауль Клее. «Куколка (портрет)». Собрание ГМИИ им. А.С. Пушкина
arts-museum.ru

На первую его выставку в Москве свезли больше 150 графических рисунков, акварелей и живописных полотен из Центра Пауля Клее в Берне — главного хранилища его работ и других собраний Швейцарии.

Рассказ о художнике проще всего собрать из пары-тройки расхожих сюжетов: учеба в Мюнхенской академии и первые пробы кисти — еще ощутимо отдающие символизмом однокрылые ангелы, забывчивые, плачущие, смеющиеся. Дружба с Василием Кандинским — оба учились у Франца фон Штука, но так и не познакомились, сойдясь только в 1911 году после первой выставки объединения «Синий всадник».

Путешествие по Тунису, из которого Клее напишет знаменитую фразу: «Цвет и я становимся единым целым».

С 1921 года он преподает в немецкой школе «Баухаус», скрупулезно сочиняя теорию формы и объясняя зависимость линии от среды, которую она рассекает: зависший в розовой дымке канатоходец («Над Парижем») не может быть написан так же, как барахтающаяся в цветочном орнаменте рыбешка («Волшебная рыба»).

 Пауль Клее. Без названия (Лили Клее-Штумпф). Около 1906. Карандаш, акварель, бумага. Центр Пауля Клее, Берн. Дар Ливии Клее
Пауль Клее. Без названия (Лили Клее-Штумпф). Около 1906. Карандаш, акварель, бумага. Центр Пауля Клее, Берн. Дар Ливии Клее
arts-museum.ru

На выставке говорить о Клее начинают с серии гравюр «Инвенции» — его «первого настоящего произведения»,

рифмой которому вдруг выступили разместившиеся по соседству «коронованные поэты» в лавровом венке и «электрические привидения» с розеткой вместо головы.

Эти гротескного вида куклы художник мастерил для сына.

В 1930-е акробатов, жонглеров и «канатных плясунов» в его рисунках — крошечные схематичные фигурки — сменят «угнетенные» и «высшие стражи». За один 1933 год Клее сделает почти 250 набросков — это сплошь нервная, густо заселенная графика, состоящая из извивающихся змеей линий.

Тоненькая песенка безумия, прорывающаяся сквозь эти рисунки, особенно громко зазвучит в позднем его творчестве.

Таким был ответ художника пришедшим к власти нацистам, которые объявили его «инфантильным идиотом», громили и обыскивали его мастерскую.

На легендарную пропагандистскую выставку дегенеративного искусства, которая в 1937 году гастролировала по Германии с изъятыми у музеев «вредными» произведениями модернистов, угодили аж 17 его работ.

До этого Клее уже был уволен из Дюссельдорфской академии искусств якобы за «некомпетентность» и был вынужден вернуться в Швейцарию.

Обычно художника сравнивают с Пабло Пикассо и Василием Кандинским, но и та, и другая аналогия, конечно, выглядят натяжкой. Возможно, потому, что его полудетская, взвинченная графика немного затерялась на фоне их грандиозных экспериментов. В его работах выискивают «переложение музыки» — влияние мамы-певицы и отца — преподавателя музыки, вспоминают «квадраты и крючочки» из стихотворения Арсения Тарковского, посвященного Клее.

На деле свой примитивный графический словарь он заимствует у детей, дикарей и сумасшедших, увлекшись наскальными рисунками и мазней душевнобольных.

К визуальной сложности он пробирается через сбивчивые линии и кляксы, конструкции из случайных форм.

Больше всего графика Клее напоминает компьютерную схему. Собственно «мясо», из которого должно быть выстроено художественное пространство, в его рисунках отсутствует. На его место

приходит линия — резкая и прерывистая, по мысли художника, рожденная не из множества точек, а из движения одной-единственной.

Появление и разрушение формы переживается «здесь и сейчас» и ощущается почти физически. Отсюда и интерес Клее к циркачам: он исследует шаткое равновесие, секунду до срыва — нарисованного крохотного канатоходца в пропасть или руки художника.

Его пунктиром намеченные марионетки и балансирующие на нитке канатные плясуны вызывают в памяти скульптуру тающего на глазах «Шагающего человека» Альберто Джакометти. От этого изображения, кажется, не осталось почти ничего материального: образ рождается, искажается и рассыпается на глазах у зрителя.

В 1935 году Клее заболевает и, подгоняемый недугом, к 1939 году создает больше 1250 произведений, которые, как он писал сыну, требовали выхода «на свободу».

Правда, такой рисунок не думает о зрителе и избегает диалога с ним — точно так же, как растерявшее свое значение слово в стихотворениях поэтов-авангардистов.

Впрочем, Клее, который один из первых начал вписывать в свои композиции буквы, ноты, стрелки и цифры, кажется, и не стремился создать полнокровное повествование. Сюжет в его фигуративных работах подменяет набор иероглифов — не символов даже, а случайно оставленных следов, знаков, из-за которых его работы никогда не превращались в чистую абстракцию и пустое любование формой. Поэтому такую выставку стоит рассматривать как разговор о возможностях живописи на языке Клее — не только художника, но и теоретика, который твердил о произведении, растущем, как дерево, и о хаосе как «наиболее естественном начале».